Встречи в Киеве с академиком Богомольцем

Опубликовано: 8.01.2010 / Автор: / Категория: Путь Учителя / Отзывов: 0

 

Стояло морозное зимнее утро. Длинный адлерский поезд лениво тащился к дымному и шумному киевскому вокзалу. Вдруг на подножках одного из вагонов появился высокий человек необычного вида: длинные рано поседевшие волосы, борода, несмотря на 12-градусный мороз из одежды на нем были лишь сатиновые трусы чуть ниже колен. Он легко спрыгнул с подножки еще неостановившегося вагона и направился в сторону привокзальной площади. Вид босого человека никого не оставлял равнодушным: прохожие с любопытством оглядывались – кто тайком крестился, кто смеялся, кто крутил у виска. Вниз по Коминтерна, вверх по бульвару Шевченко. С быстрого шага перешел на бег, потом снова шагом. Бронзовое загорелое тело осколком солнца плыло по заснеженному городскому пейзажу. На Бессарабской площади остановился, о чем-то долго говорил с милиционером. Потом резко взял вправо, к Александровской больнице, далее крутой подъем по Виноградной. Необычный человек остановился у большого трехэтажного серого здания Института физиологии. Пару минут постоял в раздумье, несколько раз глубоко вздохнул и решительно шагнул к двери…

В начале 30-х годов Учитель много читал. Он хотел во что бы то ни стало найти ответ на вопрос, волнующий его с детства: почему так происходит веками – человек, родившись, стремится жить хорошо, а в конце концов заболевает и умирает? Есть ли выход из этого порочного замкнутого круга? Но в ни двухтомнике Иоганна Ранке «Человек», ни в популярных трудах о лечебной физкультуре И.М. Саркизова-Серазини, ни тем более в «Капитале» Маркса и политико-философских опусах Энгельса и Ленина, бесконечно цитируемых советской прессой, ответа на этот вопрос он не нашел. Читал истово и самозабвенно, по ночам, после работы. Однажды ему попалась монография Президента Академии наук Украинской ССР Александра Александровича Богомольца «Продление жизни», в которой знаменитый ученый выдвигал гипотезу о том, что срок человеческого пребывания на земле можно естественным образом увеличить до 150 лет, и одними из первых шагов к этой цели он считал отказ от курения и алкоголя. Это было очень созвучно мыслям Порфирия, поэтому он решил выехать в Киев, чтобы встретиться с ученым.

Кабинет академика Богомольца

…Как из-под земли вырос швейцар – огромный усатый мужчина лет сорока пяти крепкого телосложения – и с силой оттолкнул босого и практически голого человека, очевидно приняв его за уличного попрошайку. Но тот не растерялся и не обиделся, наоборот, вежливость небывалую представил: приветливо взглянул в глаза, искренне извинился и охотно рассказал о том, что он не беспризорный человек, а ученый в Природе, который ставит над собой небывалый эксперимент – добровольно ходит, разувшись, и ищет пути здоровой жизни, чтобы их людям преподнести. А сейчас ему очень нужно встретиться со светилом советской науки, о своих идеях рассказать, практику представить. По ходу разговора швейцар оттаял, преобразился и в итоге сменил гнев на милость – подсказал, как пройти к кабинету ученого.

Академик Богомолец

Низко скрипнула тяжелая дубовая дверь.
– Здравствуй, милый человек, – Александр Александрович привстал из-за огромного рабочего стола и вежливо указал необычному гостю на одно из кресел.
– Здравствуйте! – Учитель бегло охватил взглядом огромные просторы кабинета: громадная библиотека, широкие окна, микроскоп (такой он видел лишь на картинках в книгах) и… большущая пепельница на столе с кучей окурков, а рядом с ней пять пачек сигарет.
– Угощайтесь, – перехватив взгляд собеседника, Богомолец неторопливо и не без удовольствия открыл верхнюю пачку и протянул ее Порфирию Корнеевичу.
– Я не курю, и вам не советую, – огорчился босой человек. – Как же так, Александр Александрович, вы же сами пишите о вреде курения, а дымите одну сигарету за другой. –-– Эти папиросы нужны тому, кто много мыслит, – туманно пояснил академик.

Одиннадцать суток Учитель находился в этом учреждении. Позже он напишет в своих тетрадях: «Богомолец меня ежедневно к себе в кабинет вызывал, ему хотелось узнать мою тайну, выспрашивал все подробности. Я старался ему свою идею изложить, но он все по-своему воспринимал, недопонимал меня. В конце концов, я ему сказал: «Вы – теоретик, а я – практик. Вы со своим знанием копаетесь в научных материях, а я копаюсь в самом себе. Вас защищают, а Меня нет. Армия людей с Природой воюет и хочет ее заставить давать нам только хорошее. А плохое кому прикажете оставить? Нужно не Природу, а себя беспокоить, надо очень много потрудиться, чтобы свое отношение к ней изменить».

Выписывая Учителя со своих «пенатов», академик крепко пожал ему руку и сказал: «Правильно, что ты это развил на себе. А если я пойду, то завтра меня не будет»…

…Призывно свистнул паровоз, стальным лязгом огрызнулись ему винтовые стяжки вагонов. Сквозь виньетки морозных кружев на окне тамбура Учитель смотрел на растворяющиеся вдали днепровские кручи. Покидая этот древний город, он думал о том, как много еще людям предстоит пережить, чтобы понять и принять его, на первый взгляд, такую простую идею свободной и независимой жизни.

Добавить видео-комментарий