Девять дней, которые потрясли мой мир. Часть 1

Опубликовано: 6.04.2016 / Автор: / Категория: Свидетельства / Отзывов: 0

 

Однажды моя подруга сказала мне: «Ты напиши о своих встречах с Учителем, о себе. Напиши свою историю. Найдутся люди похожие на тебя по своему характеру и мировосприятию, созвучные по душе, и через твоё видение, через твою историю им откроется понимание Учителя и его учения». Я подумала: «наверное, она права». Решила написать о том, что помню, поделится с людьми тем, что ценно и дорого для меня.

Мне посчастливилось трижды приезжать к Учителю на хутор Верхний Кондрючий в то время, когда Он проживал в доме у Валентины  Леонтьевны Сухаревской, его последовательницы  и верной помощницы. Каждый приезд длился по три дня, всего девять дней. Я так и назову свой рассказ: «Девять дней, которые потрясли мир». Мой мир изменился, он стал другим, в него вошёл воплощённый живой Бог.

Как я дожила до такой жизни?

chemie

В 1981 году мне было 25 лет. К этому времени я закончила химико-технологический  институт, поработала несколько лет по специальности в химической лаборатории научно-исследовательского института. Со здоровьем начались проблемы. За последний год работы в НИИ у меня было в общей сложности 8 месяцев больничного листа. То есть, я болела, потом выходила на работу и через несколько дней опять была вынуждена брать больничный. Иммунитет был ослаблен приёмом антибиотиков и нервным перенапряжением от различных житейских неурядиц. Фибрильная температура,  боязнь сквозняков, боязнь промочить ноги… Я куталась зимой и летом, даже спала в тёплой пижаме, носках и платке! С пищеварением было тоже всё плохо. Всё это вроде бы не смертельно, но жизнь была не в радость. Так как выросла я в пассивно атеистической семье, каких в советское время было большинство, задумываться о причинно-следственной связи мне пришлось самой. Стали появляться знакомые, которые что-то советовали, приглашали посетить те места и занятия, которыми были увлечены сами. В руки попадала литература, не то чтобы запрещённая в то время, но которой просто в стране не издавалось: книги, привезённые из-за границы, что-то в перепечатках. Мне даже подарили Библию, изданную в Финляндии. Я читала о буддизме и других индуистских религиях, о Конфуции и прочих философиях востока. Читала труды западных  христианских проповедников, труды и житие православных святых. Немного позанималась в группе йоги, посетила молебный дом баптистов, старообрядческую церковь. По совету одной очень образованной в науке и в делах теософии знакомой я стала посещать православную церковь, где настоятель и все батюшки были целибатами. Там я исповедовалась по всей строгости, соблюдала правила и добросовестно выдержала «Великий пост». В Пасхальную ночь я отстояла весь молебен и крестный ход.

Pasxalnaya_radost

Теперь я понимаю, что стоило добросовестно первый раз в жизни выдержать пост – а это делание дела – и искренне молиться, чтобы Бог услышал и открыл душевное видение, показал правду. В последнюю неделю великого поста в церкви совершается обряд под названием «вынос плащаницы», в ходе которого верующие подходят по очереди и целуют плащаницу, которой накрыт гроб с телом Христа. Присутствуя при этом действе, я была поражена происходящим. В церкви было много народу, вроде бы стояли в очереди, но всё же теснили и толкали друг друга. Натиск жаждущих прикоснуться ко гробу Господню сдерживали несколько молодых людей, взявшись за руки. Я стояла, оттеснённая толпой, и наблюдала происходящее: «Как же эти люди хотят поклониться убитому Богу! Не живому, а убитому, то есть – делу рук своих!…». И вся эта давно случившаяся библейская история как бы перенеслась в день сегодняшний… или я ощутила себя там, в толпе, когда происходили эти события. Так я стояла непонятно где и непонятно в каком времени, скорее 2 тысячи лет тому назад, чем здесь и сейчас, остро ощущая весь трагизм произошедшего, и думала: «Ведь несколько дней назад Он был ещё жив, исцелял, проповедовал и учил», и слёзы медленно текли по моим щекам. «Неужели нельзя было не убивать?… Неужели нельзя по-другому? … А сильно ли изменились люди с тех пор, и в какую сторону?» И словно переместившись из прошлого, я оглядела стены церкви, всю эту великолепную позолоту, расписные своды, резные подсвечники и плафоны, богатое убранство икон и расшитую золотом одежду священников. Мне показалось, как это не уместно и не вяжется с тем образом Христа, который здесь же, в церкви изображён в простой одежде, без всяких излишеств. Мне захотелось выйти на воздух, побыть одной, чтобы мысли и чувства свободно успокоились во мне. Я медленно пошла через парк, остановилась у большого дерева, подняла глаза к небу.  «Где Он, Бог? Он, наверное, там, в вышине, может быть, и здесь – рядом…  Он, наверное, во всём?».

rassvet

Впоследствии я ещё не раз возвращалась к размышлениям: «Как, для чего и по чьему хитрому замыслу всем этим помпезным великолепием обросла та далёкая история, когда Бог, желая помочь людям выйти из тех заблуждений, путём которых они пошли, предав и забыв своё Божественное предназначение, воплотился среди них, чтобы быть доступным и понятным, чтобы подать им пример и повести за собой. Из Евангелий мы знаем, что Он был прост, не стремился к богатству, исцелял, так как самым дорогим считал здоровье тела и души, учил добру, прощению и любви. Со временем придут ответы и понимание. А пока в парке я осталась одна… и Бог, который везде и во всём, что окружает меня. Но чего Он ждёт от меня, какого служения, каких поступков, как говорить с Ним, а главное – как услышать Его?…  А самоедство твердит своё: «Ты просто какой-то ни к чему не приделанный человек, бессистемный, подвешенный в пространстве, не понимающий и непонятый». Ну что же? Надо жить дальше.

 

odinochestvo

Не найдя ответа и поддержки в религии для улучшения своего здоровья, решила, что хотя бы, нужно расстаться с химией. Случайно я узнала, что на одном крупном предприятии свободно место инструктора по клубной работе, в обязанности которого входило, организовывать и проводить различные соревнования и туристические слёты, а так же обеспечивать участие команд этого предприятия в соревнованиях и слётах районного и городского значения. Нужно было подготавливать спортивное снаряжение: что-то покупать, что-то брать в пункте проката, заказывать автобусы для выезда на места соревнований и слетов, получать разрешения для проведения массовых мероприятий, обеспечивать меры безопасности, как участников, так и окружающей среды от участников и тому подобное. В общем, много всякой беготни за зарплату значительно меньшую той, что я получала, будучи младшим научным сотрудником в НИИ. Кроме того, я ничего в этом не понимала и сама была человеком далёким от спорта. Но с химией надо было расставаться. Мне сказали: «На месте всё поймёшь и можешь консультироваться в райкоме комсомола. Там есть отдел по спортивно-массовой работе с молодёжью». И я решилась на это.

По ходу дела осваивала новую специальность, новую терминологию. Читала всякие положения о соревнованиях, слётах и т.п. Весна, лето, осень – самый активный период в этой работе. Подвижность и разнообразие пошли мне на пользу. Я почти не болела. Уже кончалась осень, дело шло к зиме, я опять начала кутаться, боясь простуды. В это время моё внимание привлёк один парень примерно моих лет. Он встречался мне иногда, то в проходной, то на территории, так как работал в одном из отделов нашего предприятия. Он ходил на работу в лёгкой курточке и в сандалиях  на босу ногу. Наконец выпал снег и стало морозно, а он появлялся всё в том же виде, в сандалиях на босу ногу. Как-то я спросила его, как он достиг такой закалённости – наверное, есть какой-то метод? Он ответил, что есть. «А можно узнать об этом  подробнее», спросила я. Он посмотрел на меня внимательно и сказал: «Можно». Но Времени для обстоятельного разговора всё не находилось, если бы не случай, который предоставил нам и место и время для этого. Приближались майские праздники, во время которых наше предприятие не работало несколько дней. В администрации кто-то составлял списки и график круглосуточного дежурства, на праздничные дни. За дежурство предоставлялись отгулы, дело это было «полудобровольное». Мне сказали, что я второго мая меняю предыдущего дежурного в 9 часов утра и дежурю до 9 часов вечера. Дежурным была отведена комната для проведения совещаний в административном корпусе. Я согласилась. Первого мая была на даче, успела взрыхлить грядки, посеять редиску и всякую зелень. Второго мая я запыхавшись, с небольшим опозданием, явилась на дежурство и с удивлением узнала, что меняю Мишу – того самого парня который всю зиму ходил в сандалиях на босу ногу.

– Привет, извини за опоздание. Я с электрички.

– Да ладно, я ни куда не спешу, – Миша сидел за председательским столом, обложившись книгами и, что-то писал. Он учился в заочном институте.

– Можно попить чайку. Вон там электрочайник и посуда, – сказал он. У меня с собой было печенье и бутерброды. Когда Миша закончил писать, присоединившись к чаепитию, я задала ему вопрос о методе закалки, про который он обещал рассказать. Миша достал из сумки журнал «Огонёк» №8 ФЕВРАЛЬ 1982 г. и открыл его на статье под названием «Эксперимент длиною в полвека». Дал мне: «Почитай». Я вспомнила, что эту статью мне показывал один мой знакомый – Слава. Я её уже читала, но это не произвело на меня впечатления. Сам Слава ничего к этому не мог добавить, кроме того, что его знакомые уже занимаются по этой системе и есть результаты.

Журнал "Огонек", февраль 1982 г.

Я ещё раз прочитала статью про Порфирия Корнеевича Иванова и стала задавать вопросы. Как разговор с Мишей перешёл на теософскую тему я не помню, но говоря про Христа, я сказала: «А он говорил, что скоро придёт». «Да», – ответил Миша, внимательно посмотрел на меня и после некоторой паузы добавил: «Так Он уже пришёл». Я замерла. Я сидела тихо, затаив дыхание прислушивалась к пространству, обводила пространство комнаты глазами, как будто искала волшебную дверь, в которую можно войти. Да, она открылась передо мной, и я могу войти, и меня там ждут! В самой глубине сердца, души или сознания – в самой глубине себя я уже знала об этом. Что-то пронзительной, тонкой струной протянулось из сердца к нему: «Он пришёл!». Что-то позвало, и я уже знала, что буду идти по этой тонкой струне, где бы она ни проходила. Он пришёл! Мне не нужны никакие доказательства, я это просто знаю. Так длилось пару минут. Наш разговор продолжился.

Миша рассказывал об Учителе, к которому он впервые приехал несколько лет назад. Я задавала вопросы, накопившиеся у меня в результате моих теософских исканий. И Миша отвечал, ссылаясь на Учителя, так как и сам когда-то задавал  Учителю подобные вопросы. Интересно то, что многие ответы подтверждали мои собственные догадки и мысли. Например, я спросила о перевоплощении души – происходит ли это и как? Ведь в индуизме и христианстве к этому совершенно противоположный  подход. Миша ответил, что Учитель сказал: «Перевоплощение есть, но оно не нужно. Оно возникло в результате многократности умирания, которое люди получили, утратив бессмертие, так как  пошли не по  пути развития себя в природе, а пошли по пути потребления природы». Удивительно, но мне тогда, это было сразу понятно. Я и сейчас не знаю, как должно было быть правильно по Божьему умыслу. Но, что человечество идёт по ошибочному, губительному для себя и Земли пути, мне было ясно тогда, как и сейчас – спустя 32 года. Мы же все вместе зашли не туда и очень далеко. Как тогда, так и сейчас понимание того, что я не знаю, каков был умысел творца, когда Он создавал человека, и не знаю точного способа, как теперь нужно выходить из сложившегося положения, не огорчает меня.

Я знаю, что Творец есть любовь и прощение. Он хочет спасти человечество. Затем и воплощается Бог среди людей, чтобы самому проделать первые шаги по пути спасения и позвать за собою людей. Он сделал это (50 лет практики Учителя Порфирия Иванова). Но для продолжения и развития дела нужны люди, которые доверяют Ему и исполняют, те правила, которые Учитель оставил нам, это правила ДЕТКИ. Когда таких людей будет нужное количество, тогда Он снова придёт, чтобы быть впереди и вести дальше. Учитель говорил: «Я уйду, мне моё тело надо будет обновить, но я скоро приду…». Впоследствии, во время общения с самим Учителем, Валентиной Леонтьевной и другими последователями, которые были с Учителем много лет, я больше узнавала о Его жизни, высказываниях и предсказаниях. Об этом я буду писать ниже. Ну, а пока я продолжу своё повествование.

chai

Второе мая 1982 года, на улице прекрасная погода. Я и Миша сидим в комнате для совещаний руководства предприятия, нас ничто не отвлекает, дежурство идёт спокойно. Мы пьём  чай и ведём удивительную беседу об Учителе, о воплощённом живом Боге. Я задаю вопросы. Миша отвечает, во многом ссылаясь на беседы с Учителем. Ответы легко  принимаются, и кое-что в  голове становится на свои места. Миша сказал, что в июне, после сессии он берёт отпуск и поедет к Учителю. Я отпуск взять не могу, но у меня есть отгулы. Я сказала, что тоже хочу поехать. Пока мы предварительно об этом договорились.

В начале июня мне было нужно обеспечить участие команды нашего предприятия в районных соревнованиях по спортивному ориентированию. После чего, сдав отчёт о проведённом мероприятии, я собиралась взять отгулы, чтобы вместе с Мишей поехать к Учителю (Порфирию Корнеевичу Иванову). Для участия в соревнованиях нужно было брать некоторое снаряжение в пункте проката, в том числе большую штабную палатку. Соревнования прошли хорошо. Наша команда заняла второе место. По окончании соревнований райкомом комсомола был предоставлен автобус, для вывоза общественного снаряжения, судейской бригады и инструкторов. В город мы на этом автобусе приехали уже поздно вечером, поэтому было решено, всё снаряжение выгрузить и сложить в райкоме в инструкторской комнате, а в течение следующей недели инструктора разных предприятий заберут своё снаряжение. Во вторник я приехала в райком, чтобы забрать штабную палатку. В инструкторской, в углу комнаты, на полу всё ещё лежала гора рюкзаков и другого снаряжения. Забрали свои вещи только две организации. Я стала перекладывать это снаряжение.

equipment

Всю кучу перебрала несколько раз, но палатки не было. Спросила у работников спортивного отдела, какие организации забрали своё снаряжение, может быть кто-то взял мою палатку по ошибке. Мне дали телефоны и адреса. Два дня я дозванивалась до инструкторов. По телефону меня заверили, что штабной палатки они не брали. Я снова посетила райком комсомола, снова перебрала всё, что ещё лежало в углу комнаты. Я потеряла всякую надежду найти палатку, мне стало очень грустно. Чтобы взять отгулы, нужно сдать отчёт о проведённом мероприятии, к нему приложить все чеки и накладные из пункта проката со штампом «возвращено». В случае потери прокатного снаряжения, за него нужно было платить в пятикратном размере. На это не хватило бы всей моей зарплаты. Не сдав отчёт, я не смогу взять отгулы, а значит, не смогу поехать с Мишей на хутор к Учителю. Я нашла Мишу и рассказала ему об этом. Некоторое время он стоял задумавшись, потом сказал: «Напиши письмо Учителю, – и продиктовал адрес­ – Проси помочь». Я говорю: «Но ведь письмо туда будет идти не меньше двух недель, а ты через 10 дней уезжаешь».

– Понимаешь, существует такой эффект «Неотправленного письма». В общем, ты напиши и отправь. Учитель поможет.

Я пришла домой и задумалась: «Как писать, как обратиться?». Воспитание, толстые слои обыденности и социума плотно обволакивают нас. Понимаю, что Бог, но как обратиться? Учитель? Правдивость моя говорит: «Но ведь, я ничему у Него ещё не училась». Потом, просить о помощи старого седого человека, который получает маленькую пенсию: «Что, он мне вышлет денег, или приедет сюда искать эту палатку? Как  мне обратиться с такой непонятной просьбой?» В общем, опыта в обращении к Учителю у меня ещё не было. (Пишу об этом так подробно, потому что нас учили обращаться к Богу… или вообще не учили…)

pismo

Я решила обратиться так: «Уважаемый Порфирий Корнеевич…», – далее я коротко изложила случившееся и в конце написала: «Помогите мне, пожалуйста». Положила это письмо в конверт, написала адрес и опустила в почтовый ящик. Весь отчет у меня был уже написан, только нужно было разобраться с палаткой. На следующий день я снова поехала в райком комсомола. Думала: «Может быть, они забыли, может быть, ещё какая-нибудь организация забирала снаряжение раньше, чем я?». Люди бывают невнимательны, если что-то не касается их лично. Вхожу в инструкторскую, здороваюсь, спрашиваю, а сама подхожу к сильно уменьшившейся кучке снаряжения. Там лежат три рюкзака, а под ними, на полу большой мешок из темно-зелёного брезента. Вот она, штабная палатка! Спрашиваю: «Что, кто-то вернул?». Как можно было её не видеть, я же всё перебрала?! Работники отдела пожимали плечами. Один из них сказал, что сейчас на своей машине едет по делам и может меня подбросить до пункта проката. Я с огромной радостью схватила этот тяжеленный мешок и пошла за ним. Через два часа  была в бухгалтерии нашего предприятия и сдавала отлично оформленный финансовый отчёт. Потом – бегом в отдел кадров, писать заявление на отгулы. Потом пошла в отдел, в котором работал Миша. Вошла и плюхнулась на стул, стоящий около двери.

– Миша, ты уже купил билеты?

– Нет, буду брать завтра.

­–  Купи мне тоже!

– Что, нашла? Я же говорил: «Учитель поможет»!

Поезд отправлялся с Павелецкого вокзала в 16:50, была пятница. Мы встретились на платформе у поезда. С Мишей была какая-то небольшого роста женщина, которая, тоже в первый раз ехала к Учителю. Билеты были у Миши. Мы вошли в плацкартный вагон, нашли свои места, поставили вещи, уселись и познакомились. Женщину звали Гера.

poezd

Мне было известно, только одно – что я еду к Богу и что нужно закаляться. Приучить сначала ноги к холодной воде, а потом обливаться полностью – больше ничего я не знала. Гера об Учителе и системе тоже знала немного и задавала вопросы, Миша отвечал. Я слушала, и из их беседы я поняла, что есть определённая система закалки и тренировки, предложенная Учителем, которая состоит из нескольких правил, она называется «ДЕТКА». Одним из правил является воздержание от пищи (еды и питья) в субботу 42 часа, т.е. с ужина в пятницу в 18 часов до 12 часов дня в воскресенье.

В вагоне стали разносить чай. Мы достали еду, которую каждый взял с собой. Миша сказал, что сейчас он поест, и весь следующий день не будет есть и пить. Надо, так надо. Мною это было принято безоговорочно. Весь следующий день  мы были в дороге. Среди дня в субботу мы прибыли на узловую станцию «Лихая», там нужно было сделать пересадку на дизель, который отправлялся через 3 часа. Погода была жаркая: безоблачное небо и палящее солнце. Мы пытались найти хотя бы небольшую тень. Очень хотелось пить. Так, в трудных дорожных условиях проходила моя первая голодная суббота. И было ощущение не то чтобы подвига, но причастности к большому нужному делу. На дизеле мы доехали до станции Должанская. Солнце уже село, но было ещё светло. От станции, наверное, была какая-то дорога, но Миша предложил идти полем – так будет короче. Только что прошёл дождь. Мокрое ароматное разнотравье перемежалось полосами вспаханного чернозёма. Мы разулись и шли за Мишей напропалую, временами еле вытаскивая ноги из жирного, масленичного чернозёма, а временами по пояс в мокрой, от дождя, траве. Ойкали, айкали и смеялись – уж очень необычными были ощущения для городских жителей. Уже темнело, впереди показались крыши домов.  «Ну, вот и хутор» сказал Миша.

Dom

Считается, что первая встреча бывает определяющей, знаковой, а первое впечатление бывает самым верным. «Какой же будет моя первая встреча с Учителем, Победителем Природы, Богом Земли?» – тогда я не задавалась таким вопросом. В душе я уже знала, что это Он, было доверие и понимание, что всё произойдёт так, как должно быть.

Вошли в хутор, шли по прямой длинной улице, до самого большого каменного дома. Зелёные ворота и калитка. Вошли на двор, было уже темно. В большом доме было тихо, там уже спали, а из маленького домика, который называли кухней, вышла пожилая, но очень крепкая и красивая женщина.  «Здравствуйте Валентина  Леонтьевна», сказал Миша. Валентина Леонтьевна окинула нас зорким взглядом и пригласила войти в кухню. У неё в это время была большая стирка, корыто, тазы, куча вещей посреди кухни. Увидев, что мы испачканы в чернозёме Валентина Леонтьевна велела отдать ей в стирку наши грязные вещи, а мне сказала «Скидавай штаны». И я сразу сняла свои вельветовые джинсы, осталась в одних трусах и футболке, а джинсы попали в стирку. Валентина Леонтьевна сказала: «Идите, обливайтесь, а спать будете в Настином домике – там ещё есть места».

Я дома обливала только ноги, вся целиком ещё не обливалась. Это тоже надо было сделать первый раз. Вдоль всей усадьбы тянулась дорожка, участок был наклонный и спускался в балку. Слева от дорожки стояла сколоченная из досок кабинка без крыши для обливания. Миша набрал несколько вёдер воды из глубокого колодца. Вода была очень холодная. Я взяла одно ведро и пошла в обливалку, там, на гвоздике  висел большой ковшик. Миша объяснил: «Лей по плечам, на грудь, на спину, а потом и на голову. Первый раз в жизни… очень холодной водой… ощущения не передаваемые! Выполнив это, я стояла совершенно обалдевшая, но чувствовала себя героем.

Обливание холодной водой

Настин домик находился за большим домом. Он был низенький – терраска и две смежные комнатки. Там расположились на ночлег несколько человек, но была свободна одна кровать, на ней мы и устроились с Герой вдвоём. Миша лёг в соседней комнате на маленьком диванчике. Утром довольно рано в домик пришла седая, уже старая женщина, её звали Анна Петровна. Она что-то громко спрашивала у Миши, потом вошла в нашу комнату.

– Ишь какие, приехали без открепительных! Вставайте быстро, – почти кричала она, – Учитель вас примет, собирайтесь и уезжайте. Мы вскочили, ни чего не понимая, быстро оделись и вышли из домика. Анна Петровна продолжала ругаться.

– Мало у Учителя неприятностей было. Ещё этого не хватало!

У Миши вид был озадаченный, но нам он объяснил: «Сегодня воскресенье. В стране назначены выборы в верховный  совет и повсеместно ведётся голосование. А мы уехали и не взяли открепительные талоны. Могут прийти из сельсовета или милиции и у Учителя будут неприятности, за то, что Он принимает у себя и тем поощряет, таких несознательных  людей, которые игнорируют, уклоняются от всесоюзных выборов и т. п. В Москве я уже давно не ходила на выборы, и никто не обращал на это  внимания. К этому моменту я ещё очень мало знала о жизни Учителя, обо всех притеснениях и обвинениях в его адрес со стороны властей, науки, медицины и церкви. А Мише, который об этом знал практически всё, было не по себе, так как он не учёл всех этих обстоятельств с выборами сам и не предупредил нас.

teacher-100

Нас позвали в кухню – это низенький домик из двух комнат, маленькая прихожая, а потом две ступеньки вниз. В первой комнате была печка ­– плита, две кровати и прямоугольный стол. За столом сидели Валентина Леонтьевна, Анна Петровна и ещё две женщины, а за ними у самой дальней стены стоял Учитель. Белые, седые волосы до плеч и белая борода, а тело загорелое, смуглое, в чёрных длинных трусах. Женщины наперебой выговаривали нам, что мы приехали во время выборов без открепительных талонов и из-за этого у Учителя могут быть неприятности. Учитель молчал и смотрел на нас.

Наконец Валентина Леонтьевна вынесла решение, чтобы мы пошли в сельсовет и попросили разрешения проголосовать без открепительных. Если разрешат выполнить свой долг перед родиной, тогда можно будет остаться. Учитель тихо и просяще сказал: «Защитите вы меня, старика», – это первое что я услышала от Учителя. Мы вышли за ворота на улицу. Миша и Гера решили, что будет лучше, если говорить с работниками сельсовета буду я, а они будут молчать. Тут я подумала: «Надо же, я приехала к Богу. Бог может всё, и Он просит Его защитить! Что я могу по сравнению с Ним? Значит надо его попросить!», – и сделала, как показывал Миша ­– потянула сверху воздух, проглотила его и помыслила: «Учитель помоги мне сделать всё так, чтобы защитить Тебя».

plakat_45+345

Мы пришли в избирательный пункт. Там было несколько мужчин занятых делами. Я вошла и сказала: «Здравствуйте, помогите нам, пожалуйста, мы приехали из Москвы и очень хотим проголосовать, но забыли взять свои открепительные талоны. Разрешите нам проголосовать без них. Мужчины посовещались и решили позвонить в райцентр. Из райцентра разрешили. Нас записали, выдали нам бумажки, и мы торжественно опустили их в урну для голосования, поблагодарили и отправились обратно спокойные и довольные.

Когда вернулись, нам с Герой сказали: «Готовьтесь приниматься». Учитель принимал человека руками, а потом обливал водой. Затем Учитель вручал текст «Детка», подписывал и дарил своё фото, говорил, что его нужно беречь, как око и объяснял, как нужно здороваться с людьми везде и всюду.

Лик Бога

После приёма я решила спросить про свою жизнь. Стала говорить, что родители часто ссорятся и заплакала… Учитель протянул мне руку, так чтобы я взялась за неё, и сказал очень добрым голосом: «Деточка, ты живёшь в таких условиях. Проси меня». Что я почувствовала в эту минуту трудно объяснить. «Проси меня» – в этом прозвучала такая надёжность, крепость, сила и безграничная доброта, которая и есть Любовь. Я вышла на крыльцо. Солнышко сияло тихо, сквозь лёгкие облачка, и также тихо по щекам текли слёзы. О чём были эти слёзы?  О чём-то вечном далёком и близком… Я наконец-то нашлась. Не нашла, а нашлась. Как маленький ребёнок, потерявший в толпе своих родителей, не знает куда идти и что ему делать, идёт в толпе среди чужих людей, охваченный тревогой, и вдруг его нашли, отец или мать! Подняли и прижали к себе надёжные сильные руки, и он снова смотрит в родные, любящие и понимающие глаза. В эту минуту я чувствовала, что именно это произошло со мной. Я нашлась, я дома и это – Отец, бесконечный и безначальный, который был всегда. Так я стояла тихо смотрела на солнышко и облачка с умиротворением и лёгкой усталостью путника, наконец пришедшего туда, куда он шёл. Как вдруг, небольшого роста полная женщина, кажется, её звали Вера из Донецка, остановилась около меня, посмотрела на мои босые ноги и заойкала: «Ой, какая большая нога, ой какая большая!». Она  с мужем гостила здесь и помогала в ремонте дома. Я словно упала с облака, на которое глядела. Послушав некоторое время её причитания, я сказала: «Ну, так, что теперь мне стреляться, что ли?». И от этого она заойкала ещё больше.

– Ругаться не хорошо, бранные слова говорить нельзя!

Фото10

Я так и не поняла, что ей было от меня нужно, но состояние душевного полёта было нарушено, и я поняла, что нахожусь на земле. Было около 11 часов утра, на кухне готовили обед, чтобы всех кормить в 12 часов после субботнего голодания. Миша позвал меня и Геру пойти в балку – это низина или овраг, которым заканчивался огород. Там был ещё один колодец с родниковой водой. Тишина, сочная трава, кустарники и деревья на той стороне балки, щебет каких-то птичек. Миша что-то рассказывал, и Гера тоже, я больше слушала. Было удивительно хорошо, только во рту немного горьковато и сухо, так заканчивалось моё первое голодание (42 часа без еды и воды). С огорода кто-то крикнул: «Идите сюда, вас Учитель зовёт!». Мы почти вприпрыжку побежали  по земляным ступеням наверх. Около дома стоял Учитель, в руках у него была банка с квасом и стакан. Он подозвал нас, чтобы напоить всех троих квасом.

Учитель налил квас в стакан и дал Мише, потом была моя очередь. Я взяла из рук Учителя холодный запотевший стакан, полный домашнего кваса и жадно, большими глотками пила. Торопилась не только потому, что очень хотела пить, а ещё и потому, что Учитель был в ожидании, чтобы напоить следующего человека, и был так внимателен, как будто мы делаем что-то очень важное. После первого в своей жизни 42 часового терпения без пищи и воды, на украинской жаре, этот стакан холодного кваса из рук Учителя запомнился мне на всю жизнь! Следующей была Гера, она пила медленно, как-то церемонно, и Учитель поторопил её: «Ну! Давай скорей!». Оказывается, Он может быть строгим, подумала я. Ещё некоторое время мы побродили по саду, и вскоре всех позвали есть. В кухне за большим столом уместились не все, несколько человек посадили в соседней комнате. Всем поставили глубокие эмалированные миски, в них налили горячего украинского борща. При моей привычке питаться такая порция мне показалась огромной. Потом раздавали второе и тоже по полной миске. Я хотела было отказаться, но Валентина Леонтьевна строго сказала: «Ешь! Здесь все должны быть сыты!». Сам Учитель ел не много, но сидел со всеми за общим столом, иногда с кем-нибудь разговаривал. Вдруг Он задумчиво произнёс: «Да, мы живём индивидуально, индивидуально одеваемся, индивидуально мыслим и индивидуально умираем». Слушала я внимательно, и сразу подумала, что надо будет рассмотреть в себе этого «индивидуалиста». Вот так, в первый раз я сидела с Богом за одним столом.

Закалка -- самое главное!

Как правило, вновь прибывшие люди изъявляли желание чем-нибудь помочь. После обеда я тоже подошла к Валентине Леонтьевне с этим вопросом. «Чем я могу помочь?». Она в таких случаях внимательно смотрела на человека и часто говорила: «Ты сначала себе помоги. Ишь, помощников тут  понаехало!». Работы нам не нашлось никакой и мы с Герой  и Мишей спустились в балку к нижнему колодцу. Уселись под деревом и продолжили утреннюю беседу. Я читала текст «Детки» – это 12 правил, которые нужно исполнять, чтобы быть здоровым. Спрашивала у Миши, правильно ли я понимаю, как это выполнять. Он нам объяснял, приводил примеры из собственного опыта. Казалось бы, 12 правил, на первый взгляд простых и понятных, но объяснения опытного человека очень полезны и даже необходимы.

Вдруг в саду  послышалось пение. Пели гимн. Я услышала это впервые, ещё не зная про гимн ничего. Миша сказал: «Пошли». Пели Учитель и несколько человек, которые собирались уезжать на машине. Другие, кто слышал, оставляли свои дела, подходили и присоединялись к пению. Примерно на середине гимна вокруг Учителя собрались все обитатели дома. Кто что-то держал в руках – всё оставили, пели, ровно выпрямившись с высоко поднятой головой и опущенными руками. Потом немного помолчали, и Учитель стал прощаться с отъезжающими… Так впервые я услышала гимн. Это производило впечатление рассвета, словно над горизонтом встаёт солнце – всё выше и выше, и постепенно заливает своими лучами всё вокруг. Учитель пел, и желание остальных присоединиться к нему было настолько естественным, что создавало ощущение силы, гармонии и свободы!

Наступил вечер  моего первого дня в гостях у Бога. В Настином домике собрались те, кто там ложился спать. Оказалось, что в соседней комнате, там же где Миша, размещалась и Вера Ивановна с мужем. К Учителю она приезжает уже много лет. Она рассказывала свою историю, а я задумчиво сказала: «Какие у Учителя голубые глаза!». Вера Ивановна возразила: «У Учителя глаза карие». – «Нет голубые», – сказала я. У самой-то Веры Ивановны глаза были карие. «А я много лет считала, что карие», – и Вера Ивановна очень озадаченно добавила: «Завтра утром посмотрю внимательно».

in steppe1

Я не помню всех подробностей следующего дня. Мы, конечно, бродили по саду, спускались в балку, беседовали. Потом Мише нашлась какая-то работа, а мы с Герой просто наблюдали за тем, что делали живущие в этом доме люди: утром выгнали двух коров с телятами; надоенное молоко разлили по небольшим крыночкам и поставили на печку делать ряженку, которую каждое утро носили продавать на базар; приготовили обед на всех своих и приезжих. Настя трудилась в огороде. В общем, мы видели обычный наполненный трудом день людей, которые живут за счёт своего приусадебного хозяйства и маленькой пенсии.

В один момент, когда Учитель проходил по дорожке сада, Гера решила подойти к Учителю и поговорить о сложных отношениях с сыном. Я стояла чуть в стороне. Сначала Учитель что-то отвечал на её вопрос, а потом вдруг сказал: «А то вот некоторые мне пишут: «Уважаемый Порфирий Корнеевич…» – ­а где же вы раньше были?». Гера не поняла о чем идёт речь, а я сразу узнала начало своего письма о пропавшей палатке, которое я отправила Учителю за несколько дней до отъезда на хутор. Ещё не прошло и недели – может быть это письмо было ещё в пути, и мы опередили его. А Учитель уже говорил это мне, с некоторой досадой, но как будто и не мне, а так, вообще… Потом, оставшись в саду одна, я спрашивала себя: «А где же я раньше была?». И мысленно разговаривала с Учителем, как бы оправдываясь, пыталась объяснить, почему я приехала только сейчас, а не раньше, может быть, много раньше? Я отвечала себе и Ему на этот вопрос: «Я училась в институте, потом работала, в общем, была чем-то очень занята… прости меня Учитель… так получилось… я же не знала… вот как только узнала – так сразу и приехала».

Наступил вечер второго дня моего пребывания в гостях у Бога. В Настином домике мы снова собрались на ночлег. Среди прочих разговоров, Вера Ивановна сообщила, что специально посмотрела Учителю в глаза и увидела, что они действительно голубые.

Валентина

Утро третьего дня, как и двух предыдущих, началось с обливания, которое становилось для меня уже привычным. С тех пор я обливаюсь холодной водой уже 32 года. Валентина Леонтьевна решила послать нас с Мишей на сбор чабреца, чтобы насушить его на зиму для чая. Надо сказать, что она поила всех своим чаем из трав, аромат и вкус которых был приятнее, чем у покупных чаёв самых лучших марок! Мы вышли за хутор в степь. Миша показал мне, как выглядит эта травка. За час мы набрали большой пакет чабреца. По возвращении Миша решил, что нужно спросить Учителя о предстоящем горном походе на Кавказ, в который мы собирались пойти с группой туристов нашего предприятия. Разговор состоялся в кухне. Учитель стоял у стола, тут же была и Валентина Леонтьевна, а мы с Мишей стояли напротив, возле входной двери. Говорил Миша, я  только слушала. В этот приезд у меня вообще не было вопросов, я только наблюдала и слушала, как будто пропитывалась тем, что видела, слышала и вдыхала в себя вместе с воздухом. Миша спросил: «Учитель, можно ли нам пойти с группой туристов в горный поход на Кавказ, везде ли будет достаточно воды, чтобы обливаться или купаться?».

– В поход?…Горный?…Ведь это трудно… ­– как-то жалеючи сказал Учитель, и я почувствовала себя маленьким ребёнком. После небольшой паузы, как бы просмотрев весь наш поход, Учитель  добавил: «Просите меня – будет всё хорошо, и вода будет и всё что нужно». Мы радостные вышли из кухни. Я снова ощутила, что меня окружает что-то надёжное, доброе и тёплое, ­– это Отеческая любовь Учителя.

Вечером, за ужином сидели все плотно за столом, еда была, как всегда, вкусной и обильной, но отказываться, или недоедать было нельзя. По окончании ужина Валентина Леонтьевна сказала нам с Герой: «Завтра вы уезжаете, встать надо рано, чтобы успеть на дизель. Миша вас проводит». Потом она спросила меня: «Ну что, понравилось тебе у нас?». Я ответила: «Да, очень!». «Что же тебе понравилось?». Я вдохнула полную грудь воздуха, задержала дыхание, чтобы найти слова верно определяющие, что обрела я здесь за эти три дня в гостях у Бога. Сколько потребовалось бы мне сказать прекрасных и восторженных слов на выдохе этого воздуха – я не знаю. И в этой паузе Валентина Леонтьевна вдруг с некоторой задиристостью сказала: «Наверное, борщ!». От неожиданности я выдохнула весь воздух с выражением удивления на лице, так и не найдя нужных слов. Учитель, внимательно наблюдавший эту сцену, пришёл мне на помощь, и очень добро сказал всего одно слово: «Душе-е-евно». Я благодарно закивала головой: «Да, да душевно!». Так закончился мой третий день в гостях у Бога.

Учитель и Валя

На следующий день встали рано, облились, оделись. Учитель и Валентина Леонтьевна провожали нас, желая доброй дороги. На дворе, уже возле самых ворот, остановились, спели гимн, обнялись и поцеловались с Учителем и Валентиной Леонтьевной. Затем мы вышли за ворота и пошли быстрым шагом – нужно было успеть на дизель. Учитель смотрел нам в след. Я чувствовала его взгляд – он не держал, не заставлял оглянуться, этот взгляд. Он сопровождал, он вел вперёд. Дорога по хутору прямая и длинная. Я ни разу не оглянулась, но знала, что Учитель смотрит вслед. Этот взгляд, словно ветер который наполняет паруса. Я знала, что теперь я иду правильным курсом. Нечего оглядываться, нечего прощаться! «Плыви!» – говорил мне его взгляд.

– Какие могут быть сомнения, какие вопросы? Мне нужно так многому научиться: держать сухой голод в субботу, потом добавить среду, потом понедельник. Обливаться холодной водой и ходить босиком не только летом в жару, которая была все эти дни на хуторе, но и осенью, а потом зимой. Здороваться везде и всюду с людьми и стараться исполнять все 12 правил «Детки». УЧИТЬСЯ!

Потом Миша рассказал мне, что Учитель провожал так некоторых людей. И его тоже провожал, долго глядя в след, но не велел оглядываться, а говорил: «Иди, иди!».

Мы вышли из хутора, подошли к железнодорожным путям и пошли по шпалам до платформы. Утро было раннее. От земли поднимался туман, сочное разнотравье в густой росе. Рассветные лучи солнца и удивительная тишина… Мы словно выходили из волшебной сказки. Всё это способствовало задумчивому настроению, состоянию слияния с природой, которое сохранялось во время всей дороги домой и в последующие дни.

(Продолжение следует.)

Добавить видео-комментарий