Девять дней, которые потрясли мой мир. Часть 2

Опубликовано: 14.07.2016 / Автор: / Категория: Свидетельства / Отзывов: 0

 

Теперь в череду привычных дел добавилось исполнение пунктов «Детки». Утром выходила босиком на газон, дышала и просила здоровья, потом поднималась в квартиру и обливалась холодной водой под душем. Выходя из подъезда, думала: «Что я должна ещё исполнить из «Детки»? Здороваться!» – и с радостью здоровалась с встречными людьми на улице, в транспорте, в магазине. При этом думала: «Вот – получилось, вот – исполнила». Я рассказала про Учителя маме и она стала делать всё то же, что и я.

Через две недели с хутора вернулся Миша и рассказал о том, что там происходило за это время. Он познакомил меня с некоторыми людьми, которые занимались по системе Учителя. Они при встречах беседовали о закалке, об Учителе… Я жадно впитывала информацию, из которой узнала многое о жизни Учителя: о его исканиях путей здоровой жизни, о том, как он испытывал на себе все суровые качества природы, как исцелял тяжело больных людей и даже воскресил умершего; как во время войны с ним обошлись фашисты, и какие гонения он претерпел от представителей советской власти, официальной медицины и церкви.

Недели через три Миша сообщил мне, что Учитель приехал в Москву и остановился на квартире у Анны Петровны. В воскресенье Учитель собирает народ, будет всех кормить, беседовать, отвечать на вопросы. Я поехала с Мишей на встречу с Учителем, взяла с собой и маму. Анна Петровна жила в однокомнатной квартире на первом этаже. Когда мы подошли к дому, около подъезда на лавочках и в скверике перед домом собралось уже много народа. Квартира была очень маленькая. Люди становились в очередь, чтобы подойти к Учителю. У многих были вопросы – они задавали свои вопросы, Учитель им отвечал. Некоторые просто хотели обнять и поцеловать Учителя. Так поступила и я, потому, что у меня не было никакого конкретного вопроса. Я понимала, что надо исполнять, а не рассуждать. Исполнять «Детку» – это же просто! Просто, но не легко. Этому нужно учиться.

18-02-2011-video

Двери в квартире и в подъезде были открыты. Люди входили и выходили, в сквере на лавочке беседовали между собой. Тут я услышала такой разговор: одна очень пожилая седая женщина разговаривала с мужчиной лет тридцати пяти. Она впервые встретилась с Учителем, а он занимался по системе уже несколько лет. Женщина рассказывала о своей беседе с Учителем, которая состоялась несколько минут назад. «Мне уже много лет, детей у меня нет, но я работаю с молодёжью, я преподаватель. Хочу спросить: какова судьба Земли?» Учитель ответил: «Плохо, людей останется очень мало». Не каждый мог бы задать такой вопрос Учителю, а главное – получить столь прямой ответ.

Вскоре стали приглашать людей к столу, партиями. Кто-то рассказал, что Валентина Леонтьевна, Анна Петровна и вместе с ними Учитель всю ночь готовили борщ и другие угощения. Некоторые уходили быстро, некоторые оставались… Пришла и наша очередь. В комнате были накрыты два длинных стола, видимо, из досок. Люди сидели близко друг к другу. Учитель стоял у стены, разговаривал, отвечал на вопросы, шутил и внимательно наблюдал за всеми. Меня спросил с кем я пришла. Я сказала, что с мамой. Спросил, делает ли мама систему закалки? Мама сказала, что стала обливаться и держит субботу. «Золотая у тебя мама», – сказал Учитель.
Через день мы провожали Учителя на Павелецком вокзале. Учитель шёл босиком по асфальту платформы, в чёрных шортах. Провожающих было довольно много. Обнимались, целовались… некоторые бежали за поездом до конца платформы. Учитель смотрел в окно. Я тоже шла за поездом, несколько прибавляя шаг, но бежать не хотелось, наоборот – хотелось сохранить состояние покоя и значительности этих минут. На середине платформы я остановилась и провожала Учителя взором, а душа хотела быть с ним везде и всегда.

На Павелецком вокзале

На Павелецком вокзале

Настало время ехать на Кавказ. Я шла в горы впервые, всё было ново и интересно. На протяжении всего маршрута обливалась и купалась в ледяной воде горных рек и озёр, держала субботы без еды и питья. Когда было особенно трудно, просила Учителя: «Помоги!» – и всё шло хорошо. Маршрут заканчивался в городе Сухуми. Прибыв в город, многие отправились на вокзал за билетами на Москву. Некоторые хотели уехать через день-два, некоторые собирались остаться у моря подольше. Я могла остаться у моря дня три, не больше, но билетов на ближайшие дни в кассе не было. Встав в очередь, в которой люди ждали билетов по брони или по возврату, я подумала: «Учитель помоги, очень хочется побыть на море – поплавать, позагорать, а не дежурить возле кассы в ожидании случайного билета». Через две-три минуты в кассовый зал вошли мужчина и женщина, видимо супруги. Женщина сразу направилась ко мне и сказала: «У нас есть лишний билет до Москвы, на поезд, который уходит из Сухуми через три дня. Я, конечно, купила у них билет, поблагодарила. Они сказали, что поедут в этом же купе, только сядут в поезд не на вокзале, а на следующей станции. Мы попрощались до встречи через три дня.

Дальнейшие события разворачивались так: я счастливая от мысли, что у меня есть билет и можно спокойно провести три дня у моря, вышла из здания вокзала; я и ещё несколько человек направились на другую сторону вокзальной площади и зашли в магазин промышленных товаров. В незнакомом городе всегда интересно посмотреть, что продают в магазинах. На мне был одет туристический комбинезон типа «Кенгуру» с большим карманом на животе, туда я и положила кошелёк, в котором лежал билет и оставшиеся деньги. В магазине я стала рассматривать всякую мелочь, которая лежала на витрине под стеклом. Мне понравились красивые заколки для волос. Я попросила продавщицу показать мне несколько штук, выбрала и решила купить. Сунула руку в обширный карман «Кенгуру»… но кошелька там не было! Я не поверила сама себе, снова сунула руку в карман, похлопала себя по животу, но в кармане было пусто. Кошелёк с деньгами и билетом исчез. Не буду описывать моего настроения в этот момент. Туристы, которые были со мной, начали наперебой советовать что делать: «телеграфировать домой, чтобы выслали денег», – «обратится в милицию при вокзале», – и что-то ещё. Собрали мне немного денег.

koshelek
Я мысленно обратилась к Учителю: «Учитель помоги! Что же мне делать?». Вспомнила историю с палаткой. Сначала пошла на вокзальную почту, написала письмо Учителю, отправила его; а потом пошла в привокзальное отделение милиции, где рассказала о случившемся дежурному милиционеру. Потом присоединилась к нашей группе туристов. Мы побродили по городу и поехали на трамвае в сторону моря. Ночевать решили прямо на городском пляже под навесом, оплатив пляжные лежаки. Я залезла в свой спальник и быстро уснула – усталость и свежий морской воздух сделали своё дело. Весь следующий день – пляж, море, солнце, купание, стирка и просушка вещей. Через день некоторые из наших поехали в город на рынок и на вокзал. Я решила присоединиться. Мне посоветовали зайти в милицию и рассказать историю с пропажей билета несколько иначе: как будто, билет украли на территории вокзала, а не в магазине – тогда меня должны будут посадить в поезд без билета. Когда я зашла в милицию и начала свой рассказ, дежурный милиционер сказал: «Вот вам ваш билет. Нам его подкинули». Я сначала очень удивилась, а потом подумала: «Ведь об этом я и просила Учителя в письме – чтобы мне вернули пропавший билет. Вот мне его и вернули». В дальнейшем выяснилось, почему же, именно так произошло. Почему по первой устной просьбе к Учителю, мне единственной из всей очереди буквально вручили этот билет, потом у меня его украли, а по второй просьбе, уже письменной мне его вернули.

plyazh

Прожив ещё полтора дня на пляже, я собрала вещи и на последнем трамвае поехала на вокзал. Так как поезд отправлялся в 5 часов утра, ночевать надо было на вокзале. Там я имела возможность наблюдать ночную жизнь Сухумского вокзала, но это отдельный рассказ.

Наконец очутившись в поезде на верхней полке, я залезла в свой спальник и крепко уснула. На какой-то из следующих станций в купе вошли супруги, которые продали мне лишний билет. Наступил день. Проснулась я, проснулись мои попутчики, между нами завязалась доброжелательная беседа. Я узнала, что с ними должна была ехать их дочь, но она решила остаться и ещё погостить у бабушки. А всего у них 3 дочери: одна старшая и двойняшки помладше. Отношение ко мне этой женщины, многодетной мамы, у которой столько дочерей, вызывало у меня некоторое удивление. На протяжении всего совместного пути она проявляла ко мне повышенное внимание и заботу, почти влюблённость. Она старалась чем-то меня угостить, чем-то развлечь. На остановках поезда посылала мужа купить для меня мороженое и выпечку! Я была удивлена и очень тронута таким вниманием.

Ближе к вечеру, когда я снова задремала лёжа на верхней полке, вдруг раздался страшный грохот, где-то под полом вагона. Поезд шёл на большой скорости и вдруг всё содрогнулось! Мысль в голове была мгновенной: «Ой! Учитель, сесть в поезд это хорошо, но надо ещё и доехать! Помоги!». Грохот прокатился дальше и через несколько секунд поезд остановился. В коридоре послышались беспокойные голоса. Скоро выяснилось, что под днищем второго вагона, что-то отвалилось и на большой скорости переломало оборудование под днищами этого и четырёх последующих вагонов. Проводники говорили: «Хорошо, что поезд не сошёл с рельс!». Потом наш поезд очень медленно доехал до какой-то станции, где его ремонтировали несколько часов. Мы совершенно выбились из графика и дальше ехали с большими остановками. В Москву поезд прибыл глубокой ночью вместо 17 часов вечера. Метро не работало, денег на такси у меня не было. Моим попутчикам нужно было ехать город Дедовск. Но женщина сказала: «Берём такси. Сначала довезём Леночку до её дома, а потом едем в Дедовск». Во дворе моего дома я тепло распрощалась с этими людьми. Больше мы никогда не виделись.

poezd
Впоследствии, вспоминая эту дорожную историю, я поняла, что у этой женщины была интуиция – особый дар предчувствия. Она выбрала меня из всей очереди и именно мне продала лишний билет. Потом, во время всего совместного пути она проявляла ко мне внимание, любовь и заботу в такой степени, как будто у неё роднее и дороже меня нет ни кого на свете. Я внутренне не переставала этому удивляться, но видимо во всём этом поезде не было, кроме меня, ни одного человека, который бы в опасную минуту мысленно воскликнул: «Ой! Учитель! Сесть в поезд это хорошо, но надо, ещё и доехать! Помоги!». И мы всё-таки доехали. Я и сейчас благодарю тебя Учитель за помощь. Так закончилась моя командировка на Кавказ. Мне нужно было сдать отчет и получить командировочные, после чего можно было брать свой очередной отпуск, что я и сделала.

Друзья пригласили меня поехать с ними на машине в Крым. Я давно мечтала о такой поездке. Собраны вещи, в дорогу приготовлена вкусная еда. Рано утром друзья на машине заедут за мной, и мы едем в Крым почти на весь сентябрь! Это мечта, это волшебная сказка! Но судьба… вернее, Бог решил всё иначе. Ночью у мамы случился приступ (спазм сосудов в ноге, там где тромб), это случалось и раньше, но очень редко. И вот случилось в эту ночь. Я согревала руками её ногу, потом осторожно растирала, до тех пор, пока спазм не отпустил полностью. Мне было очень жаль, но решение было принято: «В Крым я не еду. Маминым здоровьем нужно заниматься всерьёз. Я еду на вокзал за билетами на Луганск – к Учителю на хутор. Ведь Учитель маму ещё не принимал, а для её здоровья это очень нужно. Пятого сентября мы с мамой были на хуторе. Это был мой второй приезд к Учителю, который тоже длился три дня.

dvor

В эти дни погода была жаркая. Народа в доме было человек двадцать, не считая, тех которые приезжали на приём к Учителю и уезжали в тот же день. Учитель был весь коричневый от загара и только волосы и борода белые – не как седина, а белые, как снег! Маму Учитель принял, подписал и подарил ей свою фотографию. Нас разместили опять в маленьком Настином домике. На этот раз и мне, и маме разрешили активно включиться в хозяйственные дела. А дел было много, кроме того, что всех присутствующих надо было кормить, была пора заготовки овощей на зиму. Мне было поручено тереть на крупной тёрке морковь. Я сидела в саду под деревом за отдельным столиком, на котором стоял большой таз, рядом – ведро с начищенной морковью, которую нужно было тереть прямо в этот таз. Валентина Леонтьевна и ещё несколько женщин трудились на кухне. Возле кухни кто-то мыл овощи, кто-то чистил, кто-то резал. В общем, работа кипела! Было приятно участвовать в этом дружном и полезном процессе. Учитель был с нами, помогал своим участием, что-то держал, что-то подавал. Он подошел ко мне, наклонился, оперся одной рукой на столик, доставал из ведра по одной морковине и подавал мне, терпеливо ожидая пока я сотру предыдущую. Что это было? Теперь я понимаю, сколько в этом было любви, внимания и пристального изучения того, что мы делаем и как делаем самые обычные дела. Притом, что Учитель видел всего человека, всю его душу, Он проверял иногда в мелочах. И это было для Него важно. Он как никто знал, что мелочи говорят о многом. Учитель пришёл позвать и повести людей на великие изменения, на слияние и единение со всей природой, а в человеке Он умел видеть малую подробность, любую реакцию, движение мысли.

Вечером, когда все собрались на ужин. Учитель спросил меня: «Расскажи, как ты ездила в горы? Расскажи, как я тебе помогал». Я рассказала про поход, про билет, про поезд. Учитель сказал: «Ну, хорошо, везде и всегда будь со мной и проси меня». Так прошёл мой четвёртый день в гостях у Бога.

На следующий день Валентина Леонтьевна затеяла большую стирку. Тут многим нашлась работа. На улице возле кухни включили большую стиральную машину. Бельё, выстиранное в машине, нужно было полоскать вручную. Это поручили мне. Опять определили мне место – отдельно от всех в саду под деревом, видимо, чтобы мне лучше думалось в одиночестве. Обставили меня корытами и тазами с водой и бельём… Всё бельё нужно было полоскать в двух водах, а Учителевы трусы нужно было полоскать в трёх водах. По прошествии времени, когда я стала уже уставать, ко мне подошел Учитель и поинтересовался: «Ну, как мои трусы?». Почему-то, до сих пор, при воспоминании об этом мне становится смешно. Потому что именно в тот момент я подумала: «Сколько же у Учителя трусов?». Я Его всё время видела в черных, а тут попадались: голубые, розовые, в горошек, в полоску и в разных цветочках. В вопросе Учителя чувствовался юмор. А я не знала, что Ему ответить, и сказала: «Хорошо!» Потом мне кто-то рассказал, что за многие годы люди, которым Учитель помогал и возвращал здоровье, желали его отблагодарить, но денег Учитель не брал и личных вещей у Него, кроме трусов не было. Поэтому, Ему надарили большое количество разных трусов, которые Он одевал, а через некоторое время – раздавал. Мужчины одевали их как трусы, а женщины перешивали на юбки и сарафаны. В этих моих воспоминаниях нет никакой космической значимости и философской глубины. Но в этом есть забавная, весёлая человеческая теплота, простота и правда многих лет жизни Учителя.

na lavke

Ради простых людей, сердечного их радушия Учитель и шёл в Природу. Чтобы подарить людям все силы и возможности Природы, научить их не бояться ничего, научить жить в Природе с миром, любовью и доверием ко всем качествам Её, хорошим и плохим. Трудно преодолевать холод, терпеть голод, но радостны победы над своими слабостями, а Природа всегда награждает Победителя. «Люди – самая трудная часть природы», – говорил Учитель.

Бог думает каждый раз: в каком образе предстать перед людьми на сей раз, чтобы они Его приняли с доверием и пошли за Ним туда, куда он может их повести? Чтобы каждый узнал в Боге себя, свои черты и хорошие и плохие. Мне рассказывали, что Учитель иногда менял свой рост, общаясь с некоторыми людьми, видимо, чтобы быть для них как-то ближе и понятнее. А Вера Ивановна, с которой я встречалась в свой первый приезд, почти 20 лет видела, что глаза у Учителя не голубые, а карие – такие же, как у неё самой.

Среди дня стирка благополучно завершилась, это была среда. К этому времени я к субботнему воздержанию от еды и питья (42 часа) прибавила ещё 24 часа – среду до 18-ти часов вечера. А так как Учитель, Валентина Леонтьевна и многие находящиеся в этом доме уже держали голод 108 часов в неделю, в том числе полную среду (42 часа), мне захотелось присоединиться к ним. В саду я встретила Учителя и решила спросить у него разрешения поголодать до четверга. Учитель сказал: «Ладно», – потом сказал: «Поцелуй меня». Я видела, как Валентина Леонтьевна целовала Учителя не в щёчку, а прямо в губы. Вдруг на бороду изо рта у Учителя выскочило немного слюны. Я заметила это, но поняла, что и это не случайно, нужно обязательно поцеловать и взять иммунитет, которым Он хочет со мной поделиться. От Учителя пахло молоком и необыкновенной свежестью. Как и раньше, у меня не было никаких вопросов к Учителю, чтобы расспрашивать, рассуждать и умничать. Было спокойно и надёжно: надо исполнять «Детку», повышать уровень своей закалки, а всё, что будет нужно, придёт время ¬– узнаю. Ведь всё яснее ясного: человечество живёт на Земле неправильно, это нужно менять. Вот и начинай меняться сам! Для этого Учитель и дал систему, которую проверил на себе и на людях за 50 лет своей работы в Природе.

Я спустилась в балку, вскоре пришла и моя мама. Мы разговаривали. Бродили по траве. Солнце уже клонилось к закату, из сада кто-то прокричал, что нас зовёт Валентина Леонтьевна. Мы поспешили к дому. За столом, который стоял во дворе около кухни, сидело несколько человек. Валентина Леонтьевна кормила их ужином. «Садитесь! Где же вы ходите?» – сказала она. «А мне Учитель разрешил сегодня не ужинать», – сказала я. Тут подошел сам Учитель, я обратилась к Нему. «Нечего. Надо поесть – и так не гладкая», – сказал Учитель. Я начала возражать, мне было обидно, как маленькому ребёнку, которому не разрешают делать взрослые дела. Но Учитель сказал: «Здесь-то всякий может, а вот ты домой приедешь – там если сможешь, то и делай». Я поняла, что я ещё очень маленькая, надо покушать. Что же касается увеличения нагрузки по закалке, то нужно внимательно прислушиваться к своему организму, правильно оценивать свои возможности и принимать все решения ответственно. Поужинала с аппетитом, и укрепилась в мысли: «Хотя это и не просто, но нужно догонять тех, кто впереди». А многие, кто занимался уже давно, к этому времени держали 108 часов воздержания без еды и воды в неделю (суббота 42 часа, среда 42 часа и понедельник 24 часа). Так прошёл мой пятый день в гостях у Бога.

Закалка -- самое главное!

Из всего следующего дня мне запомнился один эпизод. Среди дня я пошла в балку, помогать ворошить сено. Во время этого занятия, я наступила босой ногой на что-то острое и напорола ногу до крови. Конечно, по привычке, решила, что нужно пойти промыть рану, если найдётся йод – помазать и заклеить пластырем или забинтовать. Я поднялась по лесенке в сад, мне на встречу шёл Учитель (теперь я знаю, что и это не случайно). Я глазами показала Учителю на ногу, и молча, вопросительно посмотрела Ему в глаза. Учитель, тоже молча, одними глазами, дал мне понять: «Ничего, не обращай внимания». Я кивнула в ответ, повернулась и пошла ворошить сено. Всё опять было понятно и надёжно.

Вечером, когда позвали ужинать, я вспомнила про рану, а она уже затянулась. Так, понемногу, я училась доверять Природе. Вечером зашёл Пётр Матлаев – местный хуторской житель, невысокого роста крепкий мужчина с кудрявыми волосами, пристальными хитроватыми глазами и весёлой улыбкой. Он уже много лет занимался по системе Учителя, но, несмотря на жаркую погоду, ходил в рубашке, брюках и пиджаке – как положено. Валентина Леонтьевна предложила ему борща, он отказался, но присел к столу поговорить с народом. Пётр много бывал с Учителем в разных местах, и его рассказы заслуживают отдельного внимания.

4444

Так прошёл мой шестой день в гостях у Бога. Учитель оставлял нас ещё погостить, но мама спешила вернуться домой по каким-то делам. Я не смогла уговорить её остаться, и очень расстроилась. На следующий день рано утром мы уезжали в Москву. Учитель проснулся, но ещё не встал. Валентина Леонтьевна провела нас к Учителю в комнату, я подошла к Нему. Учитель протянул мне руку. Я присела на корточки перед кроватью, обняла и поцеловала Учителя, а на глаза навернулись слёзы – уезжать очень не хотелось, чувствовала, что рано. Учитель понял меня и сказал: «Всё будет хорошо, проси меня». Эти простые слова, которые люди часто говорят друг другу, но сказанные Учителем, как будто обняли меня, а я обняла их и прижала к себе, к самому сердцу: «Всё будет хорошо». С этим и поехали. Мама чувствовала себя гораздо лучше, всё ей очень понравилось. Мы делились впечатлениями. Мама сказала: «Я смотрела на Учителя, как Он ходит по саду и думала: «Какие 85 лет…, здесь века, тысячелетия…, такая мощь!».

Да, в этот год Учитель уже принадлежал вечности, но ещё был с нами, как таковой. В Москве жизнь шла своим чередом – дела работа… В ноябре, где-то числа после десятого, меня послали в командировку, на курсы повышения квалификации в Киев, на целый месяц. Это был подарок! Целый месяц в Киеве на всём готовом. Гостиница, трёхразовое питание, до обеда – занятия на курсах, а вторая половина дня – совершенно свободна. Прогулки по старому городу, крутизна изогнутых брусчатых улочек. Шоколадные каштаны, уже без листьев, на ярко зелёной траве газонов. Киев – красивейший из городов! Вид на Днепр с высокого берега старого города… Хочется взмахнуть крыльями и лететь… Я успела: посетить музей изобразительных искусств, музей Тараса Шевченко, исторический музей, Киевский драматический театр, Киевскую филармонию и побывать на концерте камерной музыки в Кирилловской церкви. В этом храме на хорах сохранилась роспись сделанная самим Врубелем – «Сошествие Духа Святого на учеников и Марию». Только для того чтобы увидеть эту фреску стоит поехать в Киев. Под потолком на стене не в иконописной, а в живописной манере, изображены 12 учеников Христа и Мария. На каждого из них сошел святой дух в виде луча света. И видно, что каждый по-своему воспринимает это и каждый находится в совершенно необычном состоянии. Их лица выражают глубокое психологическое потрясение различной окраски… Потом я узнала, что Учитель так и объяснял это явление Валентине Леонтьевне.

apostol

Перед поездкой в Киев я не готовилась специально к встрече с этим городом – было некогда. Командировку объявили неожиданно, и нужно было собраться за три дня. Конечно, я кое-что помнила из истории и литературы, всё-таки, Киев – древняя столица Руси. Но при прогулке по старому городу и по берегам Днепра в некоторых местах у меня возникали ощущения, что когда-то, очень давно я уже была здесь, и не просто была, а жила здесь, принимала участие в каких-то событиях имеющих историческое, переломное значение. На территории Софийского собора я присоединилась к экскурсии. Экскурсовод рассказывала о различных исторических событиях, в том числе о крещении Руси. Там всё это живо, почти ощутимо, вокруг чувствовалась какая-то тревожная мощная сила. Я поняла, что я это знаю, потому, что когда-то сама пережила это. Я точно была там. Потом, когда я одна стоя на высоком берегу Днепра и любуясь этой могучей рекой, закованной в белый песок, переставала разглядывать блестящие всплески воды и другие подробности пейзажа, как бы погружаясь в себя, в память, ощущала, почти видела: по берегам, сплошь стоящие дыбы, ветер развевает оборванные одежды, кружатся вороны. Да, так нам привили христианство, но зато наступил монотеизм. И началось это в Киеве. Заканчиваю про Киев. К этому времени и позже я ходила босиком в любое время года, стояла и дышала на асфальте и на газонах разных городов нашей страны и даже за границей. И только в Киеве, около гостиницы, когда я стояла босая в сторонке, не привлекая к себе никакого внимания, ко мне подошёл милиционер и силой пытался забрать меня в милицию или вызвать психовоз. Я стала мысленно просить Учителя о помощи и еле убежала в гостиницу, где меня уже знали, как нормального человека.

andrewchurchview

Вернулась в Москву я в начале декабря. Мама без меня заболела, у неё было плохое общее состояние, но к врачам она уже не ходила, а написала письмо Учителю, где объясняла, что с ней и просила помощи. Через три недели пришёл ответ. Учитель писал: «Нина, будет возможность – приезжай». Во-первых, мы не пробыли на хуторе нужного времени, так как мама сама поспешила уехать, а Учитель хотел нас ещё оставить, на сколько – не знаю. Во-вторых, меня не было дома целый месяц, я никогда не уезжала так надолго. Может быть, маме не хватало моей энергии. Когда я приехала, ей стало лучше.

Новый год мы встречали дома, а на встречу старого нового года меня пригласили в небольшую компанию, которая собиралась на квартире у одной из последовательниц Учителя. Там были все «Учительские» – это моё название последователей. В разговоре я рассказала о маме и о письме Учителя. Бывалые люди сказали: «Что же вы ждёте? Учитель приглашает. Нужно срочно ехать!» Утром из гостей я сразу поехала на вокзал за билетами. Вернувшись домой, я сказала маме: «Собирайся, завтра мы едем к Учителю».

16 января 1983 года мы с мамой снова приехали на хутор Верхний Кондрючий. К дому подошли когда смеркалось. Вошли на двор – в кухне горел свет – постучали и вошли в кухню. За столом сидела Валентина Леонтьевна, две женщины, постоянно живущие в доме, и две женщины, приехавшие к Учителю на приём. Пили чай. Нас строго спросили: «Почему вы приехали без разрешения?». Я сказала, что почти месяц назад Учитель написал маме письмо, чтобы она приезжала, когда будет возможность. «Ну, хорошо, это маме, а ты что приехала?» – спросила Валентина Леонтьевна. «Больше никто не ехал, а как же я отпущу маму одну, она же плохо себя чувствует».

Валентина

Объяснение было принято. Мы разделись и присоединились к чаепитию, завязался неспешный разговор. Валентина Леонтьевна спрашивала больше маму: где мы живём, как, с кем, о житейских бытовых вещах. Я спросила: «Где Учитель?». Сказали, что он в доме, отдыхает. Женщины говорили ещё о чем-то, помню, мама сказала, что она хотела бы, чтобы я встретила хорошего человека для жизни. Понимая, что это больной вопрос для многих мам, я спокойно слушала их беседу и пила чай, сидя спиной к входной двери. Вдруг дверь открылась, и Учитель почти вбежал в кухню, но ещё за порогом он произнёс звонким молодым голосом: «Леночка приехала!». Я с удивлением оглянулась – не послышалось ли мне это? Ведь, Учитель ещё не вошёл, а я сидела спиной. Раньше Он путал моё имя, а сейчас обрадовался, как будто очень ждал! Никаких вопросов, о том, зачем я приехала, мне Учитель не задавал – ни раньше, ни в этот приезд. Я встала, чтобы обнять и поцеловать Учителя. Мгновенно изменившись, Учитель прошёл к столу, что-то спросил у Валентины Леонтьевны, а потом снова вернулся к двери и встал за моей спиной. Валентина Леонтьевна стала пересказывать Учителю разговор с моей мамой. Она сказала: «Вот, мама хочет, чтобы дочка вышла замуж». На что, Учитель ответил: «Ей хорошо жить надоело…». Валентина Леонтьевна продолжала: «Мама хочет, чтобы ей встретился хороший человек!», и со свойственным ей артистизмом добавила: «Ой! Учитель, скажи мне – где он, хороший человек? И я побегу туда!». Я, с интересом слушая эти рассуждения, вдруг вздрогнула и застыла не дыша, потому что Учитель крепко схватил меня за плечо и сказал: «Вот он!». После некоторого безмолвия разговор о чем-то продолжился. А я ещё некоторое время сидела неподвижно. Учитель держал меня за плечо. Потом Учитель сказал: «Пойду, похожу по снежку», – вышел и пошёл в сад. Нас разместили в доме в самой большой комнате. Так прошёл мой 7 день в гостях у Бога.

Учитель и Валентина
На следующий день встали не рано, облились в саду. Валентина Леонтьевна позвала маму в кухню на приём. Учитель принял маму, после чего Валентина Леонтьевна делала ей массаж. Учитель стоял рядом и внимательно наблюдал. Я почему-то попросила Учителя принять меня тоже. А Он сказал: «Да не надо тебе. Пойдём, я оболью тебя. Набирай воды». Я радостно побежала к колодцу, который около дома, а он – очень глубокий. Опустила ведро, выкручиваю – полведра, опять опустила ¬– снова полведра. А Учитель кричит: «Что ты там так долго?». Я отвечаю Ему: «Учитель, достаю, достаю, а всё – полведра!» – «Тебе хватит и полведра».

Я принесла полведра воды, встала перед Учителем. Он поднял ведро, и, вот, я вижу: из ведра прозрачный как хрусталь язык воды летит медленно в воздухе. Я смотрю на него, как будто время остановилось, смотрю и молчу. А Учитель говорит за меня: «Учитель дай мне моё здоровье. Проси!». Я как будто очнулась и заголосила: «Учитель дай мне моё здоровье!» (раза три). А дело в том, что когда Учитель принимал меня летом, то обливала меня Валентина Леонтьевна. Она это делала совсем по-другому, резко – вода как хлестанёт, мало не покажется, а ты конечно просишь Учителя о здоровье. А тут, я стою перед Учителем, думаю: «Он сам знает, что мне нужно здоровье». А, оказывается, нужно говорить, обязательно вслух произносить эту просьбу. Это обливание, эти полведра воды я не забуду никогда! Стоит мне вспомнить об этом, и я вижу – передо мной стоит Учитель, а вода летит мне на голову, как не из ведра, а как с неба.

voda

Не помню точную последовательность событий этого дня. Время в доме Учителя имело особое свойство – день казался длиною в год, а то и в годы. Это происходило в силу открытости, которая увеличивалась в поле Учителя и поэтому наполняемость пространства возрастала, или в силу ещё каких-то причин. Мало было иметь в виду, что ничего не бывает случайно, здесь нужно было понимать, что всё, что происходит – происходит специально для тебя, и особенно – самые незаметные, малые подробности. Я точно знаю, что Учитель внимательно наблюдал, какая будет реакция, какая мысль возникнет у человека, какое понимание. Так устанавливался молчаливый диалог с Учителем, который возник у меня с первой встречи. Почти всё время случалось так, что на вопрос Учителя за меня отвечал кто-то, а мне оставалось согласиться. Когда я подумывала задать какой-то вопрос Учителю, его задавал кто-то, мне оставалось только внимательно слушать ответ. И даже, неоднократно, когда мне кто-то задавал вопрос – за меня отвечал сам Учитель. Так происходило озвучивание, молча возникшего взаимопонимания. И вообще, я чувствовала, что Учитель меня как-то берёг. Он как будто не хотел, чтобы мне было трудно или обидно. Почему? Может быть, я была очень маленькая, или очень ранимая, или очень обиженная. Ведь Учитель сказал: «Ко мне придёт человек больной и обиженный». Не обидчивый, а обиженный – такой, которого обидели. Сколько бы ни говорили, что всё, что мы сами делаем, получаем обратно – и это так – но бывают и обидчики. На земле не без этого, и надо найти в себе силы простить.
Учитель говорил: «Я больного люблю, душу его знаю хорошо». Только Он видел всю душу человека, каждого оберегал, как маленький, нежный росточек нового дела, ведь вся махина старого, наработанного и привычного, «предкового», как говорил Учитель, может раздавить, сломать.

Но вернусь к повествованию о событиях, которые помню в этом дне. Кроме молчаливого взаимопонимания у меня на этот раз были конкретные практические вопросы. Работала я уже не на основной территории предприятия, а в филиале, помещение которого по проекту городской застройки шло под снос. Другого помещения для работы предприятие выделить не могло. Чтобы не попасть под сокращение, а главное – чтобы желающие заниматься спортом и туризмом могли иметь такую возможность, необходимо было получить, вернее, выхлопотать, ещё вернее – выбить такое помещение у администрации района. Кто имел дело с нашими администрациями, тот знает, как у них что-то получить… Я уже начала этим заниматься, но получила отказ. Со второй попытки дали такие адреса, где и смотреть было нечего. Вот об этом я решила посоветоваться – сначала с Валентиной Леонтьевной, пока мы вместе что-то делали на кухне. Но тут в кухню пришёл Учитель. Валентина Леонтьевна быстро изложила мой вопрос и спросила: «Учитель и что же ей делать?». Учитель поинтересовался: много ли народу у меня занимается. Я назвала примерное число. Учитель сказал: «Ты собери их, расскажи им обо мне, что нужно заниматься закалкой, а потом собери с них по сколько-то денег и подай нуждающемуся человеку и будет вам помещение. Я сказала: «Учитель, я уже рассказывала». – «Ну и что они?» – «Не хотят». – «Ну, если не хотят…» – И голос Учителя, как бы, упал. В нём послышалась душевная боль, разочарование и одиночество. Это я и сейчас ясно слышу, когда вспоминаю наш разговор.

Туристы горники – им нужны разряды, звания мастеров спорта, покорение вершин: Эльбрус, Эверест. Молодые, сильные, очень увлечённые, уверенные в себе. Покорение новых вершин сегодня, завтра… а что там дальше с человечеством вообще – за этими вершинами не видно. Да и с высоты этих вершин – тоже не видно. Ведь видно было одному только Иванову, что мы давно идём не туда и шансов у нас с продвижением в эту сторону всё меньше и меньше. Он ждал, очень ждал этих сильных, молодых, которым всё по плечу, способных быть увлечёнными! Но дело Иванова – идти к БЕССМЕРТИЮ, победить смерть, как таковую, а не разговорчики о жизни после смерти – для многих не приглянулось, не увлекло. Заметьте, мы все увлечены, чем-нибудь, многие из увлечений полезные и достойные. Но некоторые услышали, поверили, захотели. А многие не захотели и не хотят.
– Ну если не хотят…
А Бог ни кого не заставляет, Он только просит.
– Ну если не хотят… – Звучит у меня в голове голос Учителя.
Это люди идут на попирание воли друг друга по любому поводу, хитростью, обманом, насилием. А Бог не посягает на волю и свободу человека. Ему нужна наша добрая воля, наше желание.

Вечером этого дня, после чая, все сидели в кухне, разговаривали. Валентина Леонтьевна прилегла на кровать, что стояла у стола и задремала. Учитель не находился в помещении подолгу, больше был на воздухе, ходил по снегу. Потом кто-то сказал: «пошли в дом, смотреть телевизор», – постепенно из кухни ушли все, а Валентина Леонтьевна продолжала дремать. Мне казалось, что я ушла последняя. Хорошо ли я закрыла дверь, не обратила внимания. В общем, когда через некоторое время мы вернулись в кухню, ситуация была следующая: Валентина Леонтьевна кряхтела и жаловалась на боли в спине, еле встала с кровати – её протянуло сквозняком.
«Что же за люди? Ходят двери не закрывают», – причитала она. Женщины давали свои советы, натереть, потереть… Учитель сказал: «Валя, давай я тебя приму». Валентина Леонтьевна отказалась. Женщины уговаривали, а Валентина Леонтьевна сказала: «Учителю нужен человек мягкий, а от меня он очень болеет».

Я стояла, прижавшись к стене в ужасе, что, наверное, это всё из-за меня, готовая отвечать за свою оплошность. Но чем я могу это исправить? И тут Учитель говорит: «Валя, это я не закрыл». Правда ли это, или Учитель решил меня выручить – я так и не знаю, но у меня как-то отлегло от сердца. Валентина Леонтьевна решила, что обольётся холодной водой. Я набрала воды из колодца. Она облилась, и ей полегчало. Весь вечер в душе я была просто переполнена благодарностью к Учителю, что он опять меня выручил, так я думаю и сейчас. Вечером все смотрели телевизор, шёл фильм с Баталовым и Быстрицкой в главных ролях. На экране Баталов нервничал и много курил. Учитель посмотрел некоторое время, сказал: «Это психоз», – и ушёл в другую комнату. Так закончился мой 8-ой день в гостях у Бога.

batalov

На следующее утро у меня был ещё один практический вопрос к Учителю. Почти полтора года назад я взялась на общественных началах за проведение газа в своём дачном посёлке, сделала уже много по оформлению документов. Думала, что кто-то из участников продолжит эту работу, но желающих не оказалось, а мне уже стало трудно тащить всё на себе – хоть бросай. Об этом я и решила спросить Учителя. Разговор опять начала с Валентиной Леонтьевной, потом подошёл Учитель. Валя излагает дело и спрашивает: «Учитель, и как же ей быть?». Учитель подумал и говорит: «Я не знаю, ведь это же ты затеяла, а не я. Трудно… Если это людям нужно… – тут он сжал кулаки, потряс ими в воздухе, – нужно идти и делать». Я, помню, вздохнула – делать нечего, согласилась. Так мне и пришлось это дело делать, сжав кулаки. А потом в жизни ещё много раз приходилось делать, сжав кулаки, то, что людям нужно. И за это я очень благодарна Учителю. Сжимала кулаки, просила Учителя и делала. А что сделала, пригодилось и мне самой и людям.

Среди дня, кажется из Ростова, приехал пожилой мужчина с сыном, которого лечили и залечили в психиатрической больнице. Учитель принимал парня, потом, попросил меня записать для них текст Гимна. Я устроилась в углу за печкой, а Учитель беседовал с этими мужчинами, около входной двери. Пока я писала гимн, Учитель несколько раз подсказывал мне где нужно написать текст два раза, там где у меня, действительно, слова были написаны только один раз, как будто Он глядел в мой листок. Во время беседы Учитель несколько раз приглашал их: «У меня будет день рождения 20 февраля. Приезжайте обязательно на мой день рождения». Парень сказал: «Я подарю Вам сборник стихов Вознесенского». Видимо для него это была любимая и очень дорогая книга». Учитель ответил задумчиво: «Да, я тоже пишу». Вскоре они уехали. Из этого разговора я узнала, что Учитель хочет собрать народ на свой день рождения, который будет, почти ровно через месяц. Утром следующего дня мы должны были уезжать. Я подумала: «А почему Учитель не приглашает меня приехать на день рождения?». И решила сама спросить Его, можно ли мне тоже приехать. Хотя была почти уверена, что Он скажет: « Конечно приезжай». Но правильно сделала что спросила. Учитель ответил, что не обязательно ездить так часто и тратить лишние деньги на поездку, говорил как-то уклончиво, чтобы я не придавала этому большого значения, хотя и не запрещал, не желая меня обидеть. Мне это было не понятно, но я подумала, что экономить на поездке не буду и обязательно приеду. Позже мне стало понятно, почему Он так говорил. И за это я тоже благодарна Учителю и это отдельный рассказ, о том, что произошло потом со мной, и что происходило на дне рождения, и для чего это было нужно Учителю.

На крыльце дома

Вечером все собрались в комнате Учителя, Он лежал на кровати. Римма Григорьевна массировала Учителю больную ногу. Мы о чём-то разговаривали. Правая нога у Учителя была отёкшая и гораздо толще левой. Я знала, что нога стала такой после того, как в психиатрической больнице ему ставили в ногу капельницу с каким-то сильно действующим вредным препаратом, практически смертоносным. Так как Учитель умел мыслью управлять всеми процессами в своём теле, Он не допустил распространения этого яда по крови и остановил всё это в ноге, за счёт чего и остался жив. Ещё в прошлые приезды я видела, как кто-нибудь из последователей массировал и растирал Учителю больную ногу. Учитель сам просил об этом, доверяя некоторым людям, подолгу гостившим в его доме, делать это регулярно, утром и вечером. В данное время таким человеком была Римма Григорьевна, которая и занималась этим, а мы сидели в комнате и о чём-то беседовали. Но вдруг Учитель позвал меня и попросил помассировать его ногу. Я наблюдала, как это делала Римма Григорьевна. Она уступила мне место на стуле, который стоял возле кровати Учителя. Я села и прикоснулась руками к больной ноге. Прикосновение, ощущение и мгновенная мысль: «Что я могу сделать? Какой массаж? Ведь пальцами невозможно хоть сколько-нибудь продавить эту холодную, чугунную твёрдость. По ощущениям казалось, что я трогаю чугунное основание фонарного столба, здесь собраны все болезни человечества, всё зло, сколько эта нога могла в себя вместить. Дальше идёт мысль: «Как же Учителю тяжело с этим. Наверное, Он уже хочет уйти. А как же мы? Мы ещё такие маленькие, нет, но просить его остаться – это жестоко. Нет, – я гоню от себя эти мысли – нужно сосредоточиться на массаже, нужно по возможности помочь, облегчить…». Через некоторое время все в доме легли спать. Так закончился мой девятый день в гостях у Бога.

На следующий день встали рано – нужно было успеть на дизель. Нас провожали Валентина Леонтьевна и Учитель. Когда мы с мамой совсем собрались и оделись, Учитель вышел в большую комнату, стали прощаться, и Учитель снова попросил потереть ему ногу, уже стоя. Я опустилась на колени и стала растирать ногу. В это время Учитель спросил меня, часто ли я думаю о нём. И опять мне не пришлось отвечать – мама ответила за меня: «Учитель, она всё время думает о Вас, всё время!». Мне осталось только кивнуть головой. А Учитель сказал: «Лена, всегда и везде будь со мной, проси меня». Мы вышли из дома и отправились на дизель, было ещё темно, Учитель смотрел нам вслед. В Лихой нужно было ждать поезда на Москву около трёх часов. На душе было тревожно, к глазам подступали слёзы – из глубины, как будто из самого сердца. Было предчувствие чего-то неотвратимого настолько, что нужно было что-то делать. В зале вокзала была почта, я купила конверт с маркой и тут же решила писать письмо Учителю. «О чём писать? – сама не понимаю – То ли: «Учитель не уходи!», но почему об этом? Да нет же! Через месяц приеду на день рождения, видимо, приедет много гостей – это будет интересно…». Но слёзы и тревога… Я написала Учителю, что мне тревожно и написала: «Учитель, спаси меня!». Опустила письмо в ящик. Вскоре подошёл поезд, и мы поехали в Москву.

moscow

По приезде домой позвонила знакомым, которые занимались по системе. На следующий день к нам зашли трое друзей – на чаепитие, и узнать, какие новости на хуторе. В разговоре коснулись вопроса, как просить за здоровье и как просить за мир. Один из последователей, который занимался гораздо дольше нас, сказал, что за мир пока не просит – просит только за здоровье, а чтобы просить за мир, нужно настроиться, чтобы просьба была искренней, от сердца – тогда она будет действенной. Я сказала, что тоже за мир ещё ни разу не просила. На что моя мама сказала: «Вы молодёжь, войны не видели. А я войну пережила, я каждый день прошу за мир».

На следующее утро, перед тем, как облиться, я как обычно, в лёгком халатике и босиком пошла на улицу – походить по снегу и подышать. Обычно я делала это в маленьком скверике, недалеко от подъезда. Зима была с оттепелями, и снег был покрыт ледяной коркой. На голубом небе – белые облачка, и тихо светило солнышко. Один раз я вдохнула воздух с высоты и попросила за здоровье. Потом посмотрела вокруг и подумала: «Как спокоен этот мирный двор – деревья, прохожие, и мамочки с колясками! И всё я это люблю… Надо настроиться и попросить за мир». Я глубоко вдохнула воздух с высоты, попросила Учителя за мир: «Учитель дай нам мира». И мне показалось, что искренне, что у меня получилось! Надо же, как здорово! А ноги стали подмерзать. Но мне хотелось это сделать ещё раз – как бы закрепить, или лучше прочувствовать, как это у меня получается. И я с мыслью о мире снова сделала глубокий вдох… Впервые в жизни я потеряла сознание, упала плашмя на обледенелый снег.

Я увидела, что нахожусь на хуторе, в той комнате, где мы прощались с Учителем, слышу голоса и хлопоты вокруг меня… Потом мне показалось, что я лежу в заснеженной степи и метёт пурга… Потом я очнулась, быстро встала и пошла к подъезду. Набрала код входной двери, вызвала лифт, нажала нужный этаж, позвонила в дверь… Открыла мама. Я сразу спросила: «Кто меня привёл?»… снова отключилась, потом опять спросила маму: «Я сама пришла?» Быстро разделась и встала под холодный душ. Под душем я опять спрашивала, кто меня привёл. Из носа текла кровь. Мама испугалась: «Ты слышишь меня? Я тебе пятый раз говорю: ты сама пришла». Я легла на диван, меня знобило, попросила бумагу и ручку, написала Учителю о случившемся. Маме я объяснила, что попросила за мир… и у меня получилось. Вызвали врача – сотрясение мозга, больничный, лежать неделю.

Вечером, когда стемнело, я попросила маму пойти со мной в скверик и вынести мне ведро воды, чтобы облиться на снегу. Прошло около двух недель. Врачи предписывали больше лежать. Голова не болела, но очень кружилась. Кто-то из последователей получил письмо от Учителя, в котором он приглашает народ на свой день рождения, а остальных обзвонили по телефону. Мне тоже позвонили. Я сказала, что поеду, надеясь поправиться к этому времени, и попросила купить мне билет.
Время шло, но голова кружилась не переставая. В результате вместо меня на хутор поехала моя мама. А я на большой красивой открытке написала поздравление. К тексту поздравления мне всё время хотелось добавить просьбу: «Учитель, дорогой, не уходи, будь с нами!». Но вспоминалась больная нога, и пережитые мной ощущения рождали другую мысль: «Просить Учителя остаться – это эгоистично и даже жестоко».

V sadu

Мама по возвращении рассказала мне в подробностях, что происходило на хуторе. По прошествии значительного времени я поняла, что Учитель использовал свой день рождения для того, чтобы приехавшие люди совместно попросили о мире. Он знал, что скоро уйдёт, и это обязательно нужно было сделать. А всевозможные развлечения и «экстрасенсорные эффекты», которые там устраивали некоторые из приехавших, не всем пошли на пользу. И хорошо, что я при этом не присутствовала. А за мир я попросила и так очень старательно…

За 33 года с Учителем я накопила свой опыт, а также услышала и запомнила рассказы очевидцев и последователей Учителя. Особого внимания и доверия заслуживают рассказы, услышанные в то время, когда Учитель был с нами как таковой. К сожалению, история говорит о том, что с течением времени в любое учение вплетается отсебятина и различные искажения. Это сейчас происходит вокруг учения и истории жизни Иванова. Но есть последователи, усилиями которых бережно собраны воспоминания очевидцев. Читая эти воспоминания, испытываешь необыкновенную радость и счастье. Да, Учитель был среди нас именно такой!
Учитель оставил нам более трёхсот тетрадей, в которых он отразил свои мысли, своё знание природы. Их нужно читать. Их нужно уметь читать! Это – погружение в самого Учителя, в его видение и ощущение Мира, оно подобно погружению в источник чистой, исцеляющей воды.

Добавить видео-комментарий