Учитель, книга Гиннеса и Советская власть

Опубликовано: 15.01.2010 / Автор: / Категория: Общество и культура / Отзывов: 3

 

Я часто задаю себе один и тот же вопрос: а могло ли такое явление, как Учитель, состояться, например, где-нибудь на Востоке, или на Западе? Вряд ли…

На Востоке – там своих учителей хватает, разбалованы они там мудрецами всякими, а, как известно, «во многой мудрости много печали». А разве на печали может что-то новое произрасти? Поэтому, по большому счету, они ни в кого там и не верят, кроме как в самого себя, сплошная философия.

На западе культ демократии все перевернул с ног на голову: сначала он выработал терпимость ко всем и вся, потом озадачил манией политкорректности. В целом, можно все: отстаивать права хорьков, морских котиков и сексуальных меньшинств, бороться за разрешение однополых браков, сжигать флаги и чучела президентов напротив Белого дома, организовывать общества защиты любителей сна и храпа и т.д. Когда все вокруг бурлит, кишит и пестрит – у человека срабатывает самозащита, чувства притупляются, наступает безразличие. Мой дом – моя крепость. Нет, внешне все культурны, доброжелательны, вежливы. Но случись что – 911. Болеешь – есть доктор, дерутся – зови полицию, государство все решит, все уладит, все разрулит, даст жизнь и работу. И никого ничем не удивишь. Впрочем, нет, удивить можно: тебе поаплодируют и тут же оформят в книгу Гиннеса, может, еще балладу или блюз сочинят, и какой-нибудь чернокожий мастерски споет ее со сцены.

Никогда не забуду иностранного дедушку, американца, которому пытался рассказать об Учителе. Говорил много и образно, как мог. В ответ услышал: «Молодец Порфирий. Я тоже много на горном велосипеде катаюсь». Там, в общем-то, всем все равно, чем ты занимаешься. Хоть босиком в шортах ходи зимой, хоть на уши становись, хоть пятиметровые ногти отращивай – если другому не мешаешь, живи и чудачь себе на здоровье.

Советская власть – это совсем другое дело. Хорошо об этом феномене пишет все тот же Александр Генис (да простит меня читатель за частое его цитирование): «Чудак – единственный достойный плод, который взрастила социалистическая экономика. Авторы самиздатовских журналов, режиссеры авангардных театров, художники-нонконформисты, изобретатели, поэты, знахари, странники, собиратели икон, переводчики с хеттского – все они смогли появиться на свет только потому, что власть укрывала их от безразличного мира. Конечно, обычно она их не любила, но всегда замечала, придавая фактом преследований смысл и оправдание их трудам». Точнее не скажешь.

За кого только Учителя не принимали: и за народного лекаря, и за знахаря, и за обычного чудака. Придет в больницу, половине больным здоровье вернет – а его в тюрьму, пасквиль напишут – мол, хулиганил, окна побил. Кому нужен такой врач, который лишает авторитета и работы дипломированных специалистов? Сажали, запрещали, и сами того не ведая, славу ему несли. Сарафанное радио работает при любой власти, а запретный плод, как известно, сладок.

А Учитель напишет в своих тетрадях: «А моя закалка-тренировка – это лишь шапка-невидимка». Что же или кого же он скрывал под этой шапкой? Думаю, на этот вопрос должен ответить каждый человек самостоятельно. Меня иногда в дрожь бросает от мысли: а может, вся эта Советская власть понадобилась для того, чтобы мы этого человека увидели?

Ведь дела Учителя можно было сотни раз в книгу Гиннеса занести: по три месяца не ел и не пил; по три часа находился в ледяной воде без дыхания; в 12-балльный шторм без страха в море заходил; в 42-градусный мороз в Кирове (Вятке) по снегу, как по ковру шагал; нечеловеческие пытки ледяной водой, снегом да холодом от немцев в 42-м году в Днепропетровске вынес; неизлечимые болезни исцелял. Да там полкниги этой можно было его именем украсить. Вот только «не любит Природа хвалюка», как говорил Порфирий. И силы она ему давала скупо и по заслугам, а вовсе не для того, чтобы он их на праздное безделье разбазаривал. Нужно было людям путь и знание преподнести, страх человеческий перед Природой и стихией побороть. Просто так эти силы никто не получит. Поэтому и спорим до сих пор, копья да перья ломаем: а кто же был Порфирий? Он отвечал очень просто: «Я тот, кто во мне».

комментария 3

  • КАК БЫ УЗНАТЬ, КТО АВТОР ЭТОЙ ЗАМЕТКИ? МОЖНО ЛИ У НЕГО ЧТО-ТО СПРОСИТЬ?

  • Да, спрашивайте, Гумар. Отвечу, что смогу.

  • Ты — Тот, по кому я скучаю,
    Тебя выше матери чту.
    Ты — Тот, о ком вспоминаю,
    Когда потихоньку тону.
    Когда пред Тобою я встану —
    Увижу себя пред Тобой:
    Я гордостью стукнула Таню,
    И лень шла под руку со мной.
    И только к Тебе я с молитвой,
    Глаза поднимая, шепчу:
    Прости Ты меня, мой Учитель,
    Я все еще «Детку» учу..

Добавить видео-комментарий