Учитель. Свидетельства Валентины

Опубликовано: 27.01.2013 / Автор: / Категория: Свидетельства / Отзывов: 3

 

Пророчество

В далекие времена, лет четыреста назад, мои предки жили на Украине — там, где теперь Ровеньки находятся. Самих Ровеньков тогда не было — сторожевые посты были. И поселился в тех местах пан.

У этого пана моя пра-пра-пра-прабабушка была экономкою, а пра-пра-пра-прадед был управляющим у него. За исправную службу пан построил им хату и комнату (пристройку); в нее он поселил человека, который знал грамоту и в те времена писал историю на сегодняшний день.

Что это был за человек, никто не знал. Чужой. Он неожиданно откуда-то пришел в селение и прожил в нем несколько лет. Он много чего-то писал на кожах, и также неожиданно ушел из села неизвестно куда.

Этот пророк много чего описал в этих кожах того, чего сейчас мы видим на земле. Он написал, что будут летать железные птицы, паутиной будет свет обоснован, даже сказано было о том, что будут искусственные мозги. И про войну, и державы великие он описал, и про революцию.

И еще говорил этот пророк, что придут те времена, и будет ходить Сам Господь по земле: Он будет ходить голый, в одних трусах — и проходит так сорок лет. Будет Он в это время в униженном и оскорбленном состоянии — будет на Него гонение. А Он будет исцелять больных людей и еще много сделает для людей. И впоследствии этот Человек окажется Богом.

И сорок лет будет беззаконие, после чего люди признают Его Богом. Войн до этого будет небогато, но после признания Бога будет такая война, после которой н и к о г д а не будет войны, и будет жизнь мирная, и люди поделаются братьями.

Все было описано в той книге пророком, только он никак не мог тогда сам понять и объяснить другим людям, как это за одну минуту сразу весь мир узнает о том, когда двух пророков убьют — ни радио, ни телевидения, ведь, тогда еще не было.

И все это было рассказано моим предкам. А они передавали это своим потомкам из уст в уста — и так из поколения в поколение. Куда потом подевалась эта книга, никто не знает.

Я рассказала все это Учителю, когда с Ним встретилась. Он сказал: «Это последнее в Библии пророчество».

Моя мать была неграмотная, но она знала наизусть о том времени, когда явится на земле Христос. Однажды она увидела в Дебальцево: босиком шел человек в сером костюмчике с чемоданчиком в руках. Это было в 1936 году. Она сразу кинула по временам и поняла, что это

ИДЕТ ГОСПОДЬ ПО ЗЕМЛЕ.

Она не поехала домой тогда, а сразу приехала ко мне. Я тогда жила в совхозе имени Калинина. Мать говорит мне: «Валя! Господь уже на земле! Я Его сегодня видела, точно все, как рассказывал дядька Михайло: и точно, как в Благословении сказано — и глаза, и волосы — все так». У моей матери была икона Иисуса Христа, на этой иконе была только голова Иисуса; но мать сказала, что все точно, как на иконе, которую ей дали на Благословение на свадьбу ее.

В другой раз моя мать ехала к своему сыну (к моему брату) в Гуково. И является туда этот Человек, уже в трусах — нету на Нем никакого, костюма. Подошел к буфету, взял стакан чаю и булочку. Платить ничего не платил, выпил полстакана чаю, раза два откусил булочку — и ушел. Тут подъехал паровоз «кукушка», народу бежало за этим Человеком очень много. А моя мать бежала по Его следам самая первая. Он сел на «кукушку» и уехал. И так она меня заверила, что это

ГОСПОДЬ УЖЕ НА ЗЕМЛЕ.

Когда я в 1954 году встретилась с Учителем и потом сказала Ему, что пришла к Нему не как к Учителю, а как к Богу, то он спросил у меня: Откуда ты это взяла? Я ему говорю: Мне моя мать с детства это вложила в голову, что на землю должен прийти Сам Бог. Учитель строго сказал: — Валентина, не время! Смотри, не урони!

Случай возле угольной кучи

Get the Flash Player to see this content.

Хутор Верхний Кондрючий (Луганская обл.). Июль, 1990 г.

«Крокодил»

Чего только ни приходилось вытерпеть Учителю. Журнал «Крокодил» выпустил такую статью: Учитель купается, лежит в ванной, а Мария Матвеевна по пять рублей за поллитра эту воду продает, и люди идут — эту воду покупают. Такая статья бульварная — и нарисовали все это. А Учитель после этой статьи собрал народ человек тридцать и пошли мы в ту редакцию, где этот журнал печатается.

И просит Учитель редактора «Крокодила» Рябова, чтобы он дал опровержение на эту статью, ибо в ней неправда прозвучала на всю страну, на всю землю:
— Вы должны сначала проверить все, прежде чем написать статью, чтобы не было неправды. И вы должны написать правду. Дайте опровержение.

А Рябов говорит:
— Я этого сделать не могу. Наш журнал центральный, его вся земля читает — не могу я этого написать, о чем вы просите!

А Учитель ему говорит:
— Я пришел к тебе не за чем, а реабилитироваться!

Рябов отвечает:
— Это невозможно.

Тогда Учитель обращается к Римме Григорьевне Подоксик и говорит:
— Так Я сделаю все возможное! Римма, расскажи им!

И Римма встала перед Учителем на колени и говорит:
— Я Ему буду молиться больше, чем Богу! Я 16 лет болела бруцелезом, у меня все болело — и руки, и ноги, и вся кровь была негодная. Сколько я в больницах пролежала — у меня на это все и документы есть: посмотрите мою историю болезни. А на сегодняшний день я здоровая, я работаю! Если есть что-нибудь, то я Ему преклоняюсь превыше Бога. Вот этот неодушевленный стол помог бы — и ему бы поклонилась бы, а тебе (Рябову) еще больше кланялась, если б ты помог.

Но Рябов остался со своим, и тогда Учитель говорит ему:
— Твоя неправда в могилу тебя отведет.

Так и получилось: недели через две мы были по какому-то делу в редакции и нам сказали, что Рябов умер.

О новом человеке

Get the Flash Player to see this content.

г. Киев. Январь, 1990 г.

Кировоградский прием

Было это в 1963 году. К Учителю в Сулин приехали люди из Кировограда и пригласили его к себе для того, чтобы он там принимал людей; ему говорят:
– Мы и с председателем сельсовета договорились – и помещение будет для этого приема предоставлено.

И вот собирается Учитель ехать, а Ульяна Федоровна, жена его, дает ему денег 16ОО рублей – купить на них корову. В это время в Кировограде играли чью-то свадьбу, куда пригласили и Учителя. Он дал молодым 5О рублей. И после свадьбы председатель сельсовета все переменил: сначала разрешил, а потом передумал. И тут же приходит приказ Учителя забрать за то, что очень большая очередь к нему на прием – людей было много. А в то время Учитель брал вознаграждение за труд для содержания своей семьи. Тут и налетели на его и обнаружили 1600 рублей на покупку коровы. Наверно так надо тому быть. Забрали Учителя и посадили.

Председатель отказался от своих слов и решения – и все отказались. Одна женщина приезжала для поддержки Учителя – он ее мужа поставил на ноги, но кто мог ее послушать? – да никто! Отвезли Учителя в Кировоград, а оттуда – в Одессу. Поехала туда я и Мария Матвеевна Аралушкина. А у нас, как у латыша: только одна душа, денег только на дорогу да Учителю на передачу.

Приезжаем мы в Кировоград, а нам говорят, что он находится в Одессе: что делать? Пошли мы к прокурору, он нам дает записку о том, что Иванов П. К. находится в Одессе, в психбольнице. И поехали мы в Одессу; приехали, разыскали эту больницу, нам говорят: «Да, есть такой.» Просим дать свидание, а нам в ответ: «Без допуска нельзя!»
Мы купили один килограмм абрикосов, денег на дорогу оставили, чтоб назад доехать. Просим, умоляем санитарку: «Возьмите, хоть абрикосы дайте старику». Она говорит: «Хоть он у нас и недавно, но хороший старик. А взять не могу – меня выгонят с работы». Так и не получилось.

Пошли мы к прокурору, попали к нему в конце рабочего дня. Впереди нас шла к прокурору женщина, красиво одетая, туфли на высоких каблуках. А у меня было тогда одно единственное платье, сама была очень худая, руки от земляной работы в огороде все черные, пальцы потрескались – из них кровь бежит.

И я говорю Марии Матвеевне:
– Эта женщина культурная пошла, а с нами прокурор и разговаривать не станет.

Она мне в ответ:
– Проси Учителя!
– Да как же я буду просить его, когда он сейчас такой разоренный.

А в кабинете у прокурора крик, шум. И вот, наша очередь заходить в кабинет. Зашли:
– Здравствуйте!
– Здравствуйте, вы откуда?
– Из Ворошиловградской области, хутор Боги. Моей сестры муж находится у вас в психбольнице Иванов Порфирий Корнеевич. Прокурор говорит:
– Я знаю. Что вы хотели?

А я платочек развязываю свой, а из пальцев кровь побежала. Он протянул руку, взял вежливо мой платочек – развязал его. Я никогда не плачу, а тут у меня слезы капают. Я ему говорю:
– Я ничего не хотела от вас, только разрешите нам свидание с Ивановым и передачку хоть маленькую ему передать.

Он говорит:
– Не имею права-власти, у нас такой порядок: в чу-жие дела не вмешиваться. Идите к прокурору в Кировоград.

А я ему говорю:
– Пешком меня ноги не донесут – и вот эту старушку. У нас нет ни копейки денег. Я вас умоляюще прошу: раз нельзя свидание, то хоть этот вот килограмм абрикос передать – на большее денег нет.

А он свое:
– Не имею права. Я и понимаю, но не могу.

Все наши просьбы были бесполезны. И даже позвонить в Кировоград отказался. И так мы ни с чем ушли. Делать нечего, купили мы обратные билеты, купили два пирожка по 5 копеек, на вокзале переночевали и поехали. Что делать – не знаю! Приезжаем домой и говорим сыну Учителя, Яшке:
– Вот такие дела.

Он собирается ехать в Ростов к следователю, нанимает адвоката. Учителю назначают в Одессе экспертизу – действительно ли он невменяем. Если он вменяем, то будут судить за шарлатанство, якобы и за эту тысячу шестьсот рублей. Через некоторое время назначают суд в Бобренцах. Я говорю:
– Мария Матвеевна, голубка, поехали!

Приезжаем, Учителя ведут побритого в огромных тяжелых ботинках, в штанах и в голубой рубашке. Я вижу как сейчас, как он шел по коридору в этих ботинках. Адвокат дал ему совет на суде молчать – в этом только спасение. Никто не спасет, ничто не поможет – только надо молчать. Что бы у его на суде не спросили: он сидит, голову опустил – как будто не слышит ничего. Так они его «помиловали» – на четыре года в психбольницу запрятали. Но этому сроку надлежало быть по истории.

О Чувилкином бугре и Боге

Get the Flash Player to see this content.

г. Киев. Январь, 1990 г.

«Правда», Митчел и Гагарин

Учителя вызвали в Москву выступить в редакции газеты «Правда». А Учитель говорит: «Валентина, посылаю тебя». Я и поехала. Приезжаю в Москву, мне женщины говорят: «Да ты напиши на бумаге свое выступление, как все это делают». А я написать-то напишу, а прочитать-то, кто за меня прочитает? И пошла без всяких бумажек. Пригласили меня на сцену, я иду и смело так говорю:
– Спасибо вам, москвичам, за приглашение на «Правду». Я неграмотная женщина, и я вам расскажу только истинную правду о том человека, кого ожидает весь мир!

И тут подходит ко мне мужчина берет меня за руку и тащит вон. И посадил. И не дали мне сказать ни одного слова об Учителе. Приезжаю домой, на хутор с невыполненным поручением, такого со мной не было. Я никогда не плачу, а тут слезы сами бегут из глаз. Учитель говорит мне: «Да, Валентина, не плачь! Я об этом знал. Да никогда им это не пройдет».

Когда я была у космонавтов, то я много рассказывала об Учителе, у них в Звездном городке: о том что Учитель писал, а он же – в естественном порядке. Вот Митчел прислал Учителю благодарственное письмо с фотографией, где пишет как на Луне он его спас, когда гибель ему была там. Нашлись такие умники, которые похитили это фото – остались только следы. Это спасибо, что Митчел прислал другое фото, но уже без подписи.

А почему Гагарин погиб? Потому что он не сказал истину. Эти примеры Учитель приводил властям, когда они сюда приезжали к нему, и они видели это письмо и фотографию. Учитель ему письмо написал, а Римма Григорьевна его отнесла, где было сказано Гагарину, чтоб он рассказал людям кого он видел в небесных просторах. А он только в одном месте рассказал, в Куйбышеве на фабрике у слепых. И тут же ему запретили. Ведь я это все рассказала то, что есть – не выдуманное. И никто не противоборствовал этому, никто меня не остановил (как на «Правде»). А космонавт Леонов сам приколол мне значок Гагарина. Оно же это никуда не исчезает, на это придет время. Космонавты говорили, что Гагарин видел всяко: и такое, и такое, а самое главное – старик был такой-то и такой-то! Потом, когда они узнали его, говорят: «Был сам Учитель».

А когда приезжал сюда, на хутор Вадим Краснятов, москвич, то он здесь рассказывал, как он в поезде разговорился с одной женщиной-попутчицей, и оказалось, что она была на похоронах Гагарина и слышала, как его мать плакала и все время приговаривала: «Юра, Юра! Что же ты сделал? Почему ты не рассказал ничего?» Значит, от матери он не утаил, а от народа утаил, Кого он там видел!

О «Детке»

Кто как понимает «Детку», как она кому пробивается, лишь бы он был хотя бы немножечко с Учителем. То ли ты встал на асфальт, то ли на камень, то ли ты встал на землю или на цветочек, или выкупался в кружечке этой водичкой – как бы то ни было, не это имеет значение. Главное – сделай! Как-то приходит Тая и говорит: «Учитель, воды нет 4-5 дней. Гриша на работе, я – на работе, а вода все-таки за 4 километра, носить некому. А Он говорит: «Ты пробуди свое тело хоть немножечко, ковшичек набери и пробуди».

О воспитании детей

Get the Flash Player to see this content.

г. Киев. Январь, 1990 г.

О просьбе к Учителю

Марк Иванович со своей женой Ольгой Григорьевной приехали из гостей больные. И Марку Ивановичу было так плохо, что он умирал, а просить Учителя он не хотел. Я дважды ходила к Учителю просить: «Помоги же Марку, ему же совсем плохо.» А он меня выгнал и сказал: «У него что, языка нет?!» А Марко лежит здесь, в хате, и мучается. Учитель пришел сюда, а Марко его не просит. Он вышел. Другой раз пришел, а Марк Иванович ушел. Тогда Учитель сказал: «Собери свои силы и иди вон туда! Выпросишь – будешь жить, а не выпросишь – все!»

А на улице мороз был за 20 градусов. Марк Иванович в одних трусах побежал в сад, в большой снег и был там большой отрезок времени. Я уж думала: «Не замерз ли он там?» А он пришел здоровый! Упал на колени, плакал и просил прощения за то, что он натворил. А что он натворил, я же не знаю – это знает Учитель. Когда я Учителя просила, он говорит: «А он думал природу обмануть?» Они с Олей ездили в Генералово, а что там было – я же не знаю. Природу не обманешь! А как тогда выпросил Марк Иванович здоровье, так и до сих пор он здоров, я ничего у него не нахожу!

Петро Никитович Матлаев работал охранником на грузовых поездах. Зимнее было время и по делам ему пришлось быть на Дебальцево. Уехать ничем нельзя было – заторы, а у него смена, надо быть дома. В это время в диспетчерской сказали, что сейчас на Лихую отправляется порожняк. И Петро на ходу прицепился на открытую платформу. А одежка была неважная – на «рыбьем меху». И как пошел этот поезд-товарняк ходом – везде ему зеленый свет. Холодина! На платформе ветер – деться некуда. И чувствует он – ему гибель, и понимает, что поезд нигде не остановится до самой Лихой – считай, что мертвенький он приедет. Подъезжает поезд к Должанке, Петро поднимает руки и кричит: «Учитель! Спаси, погибаю!» Подъезжают к элеватору, а поезд тише, тише едет, сбавил ход, хотя светофор зеленый. И на ходу Петро спрыгнул. Поезд тут же скорость набрал и уехал. Прибежал он к Учителю, умоляюще благодарит его, рассказывает это все, как было. И как этой истине не поверить?

Стихи Учителя

Get the Flash Player to see this content.

г. Киев. Январь, 1990 г.

Журнал «Огонек»

Зимой 1981 года приезжали на хутор Эдуард Наумов и репортер Власов из журнала «Огонек». Учитель долго ходил по двору, а Власов не спит, пишет. А уже ночь. Учитель опять вышел. Власов меня спрашивает: «Всегда так?» Я говорю: «Да почти».

Утром Учитель встал, подходит к нему и говорит: «Сергей, у тебя в теле непорядок». Сергей говорит: «Меня беспокоит горло, бронхит и шишка на ноге». Учитель его принял, все сделал сам, и массаж. Я только облила его. И замечает Учитель, что кашель прошел, а наутро и шишка с ноги куда-то исчезла.

Я сказала Наумову и Власову, что Учителя уже три года не прописывают – никакого выхода нет и паспорта нет. И они поехали в Поссовет. А мне моя знакомая сказала, что Учителя готовят в «дом распределения». Я потом уже узнала, что это такое: в год один раз разрешают свидание и только с самыми близкими – с женой. Необходима регистрация, но она не может состояться – нет указания. И тут из Кремля приезжает Алла, секретарь, и с ней куратор по Украине. И они поехали к властям. И приходит к нам депутат с указанием из области: прописать Учителя.

Приезжают на дом – регистрируют, паспорт прописывают. Уезжая в Москву, Власов пообещал сделать статью ко дню рождения – и оно получается так, как должно быть. Учитель ни одной ночки не пропустил. Все он ходил, умолял природу, чтобы все это получилось. Но не исчезла бы шишка – не было бы статьи.

Статья должна была быть в журнале «Огонек». Учитель дает телеграмму Тоне Месячишко и Митрофану Скворцову про «Огонек». Уже 12 часов дня, а ответа нет, уже все пообедали, а он все ходит, смотрит почту – нет! Вдруг видит, Месячишко бежит. Он спрашивает у нее: «С чем приехала?» Она кричит: «С журналом, Учитель!»

«Огонек» поехал по всему Союзу. Через несколько месяцев журнал уже нельзя остановить, запретить. И Власова стали «щипать». Они приезжали после опубликования статьи на хутор еще раз. И тогда Учитель сказал Власову: «Деточка, твое будет при тебе. Все, что нужно, будет твое, будет тебе, никто не отберет!»

Встреча с учеными

Были мы в Москве, в Тушино, улица 26-и Бакинских комиссаров, где собрались люди, и ученые туда приехали. Говорили, говорили – и ни до чего не договорились. И вот Учитель говорит ученым: «Да не та сила, что работник у богатыря богатого все поломал, а та сила, которая находится в духе человеческом». А они же не понимают ничего.

И также повторно встреча была у профессора Дружкина с учеными: всех Учитель принял, я всех перетоптала – все повысказывались, а потом говорят: «Теперь, Порфирий Корнеевич, слово за вами!» А он и говорит: «За нами-то за нами… Сегодня умер маршал Василевский: тело его сожгли, прах замуровали в Кремлевской стене, так что вы думаете – на этом конец? Нет, придет время, когда каждый встанет и отчитается за все сделанное!» Но никто ж ничего не понял из них.

комментария 3

  • Здравствуйте!

    19 февраля был День рождения Валентины Леонтьевны Сухаревской. Конечно, мы всегда её поздравляли с этим событием, но всё происходило очень скромно. Говорились хорошие слова, дарились подарки, но было такое ощущение, что ей неловко (хотя поставить её в неловкое положение было невозможно), и она старалась как можно быстрее всё это закончить. Сейчас понятно, что она не хотела отвлекать на себя внимание накануне Рождества.

    Женщины дарили ей какие-то вещи, но я видела только два платья, в которых она была много лет: летнее тёмно-синее из ситца многократно заштопоное, и так называемое зимнее, плюшевое с коротким рукавом. Всегда босиком. К этому и нас приучала. Когда мы говорили, что босыми ногами пачкаем Дом и постельное бельё, она отвечала:»Ничего, помоем и постираем».

    У неё была приёмная дочь с семьёй, её родственники, которые жили недалеко, и понятно было, что раз на ней не видно этих подарков, значит они у её родственников (хотя тогда эти вопросы вообще не возникали), но многое стало понятно после одного случая.

    Как-то мы с мужем купили очень красивую и дорогую коробку конфет(в 80-е неслыханная удача) и подарили её на День рождения Валентине Леонтьевне.
    Прошло полгода и вдруг моему мужу дарят точно такую-же коробку, и дарит последователь. Это не могло быть случайностью. Действительно, оказалась, это та самая коробка, которая к этому времени побывала уже в нескольких руках.

    У Учителя есть тетрадь, которая называется «Семья». Она начинается с перечисления родственников, потом он пишет о Своей Идее, а в конце:»А Моя семья — это те, кто исполняет Мою Идею».

    Когда в Доме было немного народу Валентина Леонтьевна говорила: «Сегодня маленькая семейка», когда много — » Целая семья», и мы так и ощущали себя — единой семьёй.

    Она всегда говорила о себе, что она никто, ничто и звать никак. Я всегда думала, что она это говорит не о себе, а чтобы нас немножко придержать в нашем хвастовстве и задирании носа, но быстро поняла, что это не так. Она, в отличие от нас, очень глубоко понимала перед Кем она стоит.

    Когда мы были на Бугре в 1990 г. она сказала в том числе: «Давайте будем хоть немножечко походить на Нашего Дорогого Учителя», и она походила на Него — ничего для себя, постоянный «приём», как это делал Учитель — накладывая руки, учила, наставляла, любила и всегда босая в лёком платьишке. Всегда готовая идти и свидетельствовать о Нём.

    Так давайте хоть немного будем походить на нашу дорогую Валентину Леонтьевну в её вере и служению Учителю.

  • Хорошо сказано: семья. Семья, в которой было родство по Его Слову.
    Вот стихотворение Городницкого, как раз в тему:

    Александр Городницкий
    ***
    Неторопливо истина простая
    В реке времён нащупывает брод:
    Родство по крови образует стаю,
    Родство по слову создаёт народ.

    Не для того ли, смертных поражая
    Непостижимой мудростью своей,
    Бог Моисею передал скрижали,
    Людей отъединяя от зверей?

    А стае не нужны законы Бога —
    Она живёт заветам вопреки.
    Здесь ценятся в сознании убогом
    Лишь цепкий нюх да острые клыки.

    Своим происхождением, не скрою,
    Горжусь и я, родителей любя,
    Но, если слово разойдётся с кровью,
    Я слово выбираю для себя.

    И не отыщешь выхода иного,
    Как самому себе не прекословь.
    Родство по слову порождает слово,
    Родство по крови порождает кровь.

  • Валентина Леонтьевна…Наиярчайший пример служения Богу! Земной поклон тебе,Валентина!

Добавить видео-комментарий